Выгодный брак

Но с каждым днем брака с ней я убеждался, что ее рассудительность ― это напускное, привитое ей хорошими манерами, воспитанием. На деле же Амалия оказалась подобна бомбе замедленного действия. Я все время напрягался рядом с ней, потому что не знал, в какой момент произойдет взрыв. Но интуитивно чувствовал, что рано или поздно рванет.

Амалия постоянно провоцировала меня, вытягивая на поверхность чувства и импульсы, которые я всю свою жизнь умело держал в узде. Мне казалось, что мы достигли договоренностей относительно графика выполнения супружеских обязанностей, но этот «плавающий» третий день выбивал меня из колеи.

Амалия могла в любой момент ворваться ко мне в кабинет и заявить о том, что возбуждена. Могла пройтись по нашему крылу обнаженная, нарочито медленно виляя бедрами, испытывая мою выдержку. Могла прийти ночью, влезть ко мне под одеяло и сразу же протянуть руки к моему члену. Чем больше она соблазняла меня, тем сильнее мне хотелось задать ей пару вопросов о невинности, которой я ее лишил. А была ли невинность? Или она была восстановлена? Но я смотрел на ее покрасневшие щеки, неуверенные движения и слегка испуганный взгляд, и понимал, что невинность была настоящей. Просто Амалия все время храбрилась и целенаправленно выдергивала меня из зоны комфорта.

Со временем я начал с ужасом осознавать, что у меня формировалась стойкая эмоциональная привязанность к жене. Она была смешливой. Со мной сдерживалась, но, когда думала, что ее никто не видит и не слышит, она открывалась и вела себя непринужденно. Разговаривая с сестрой по телефону, Амалия часто шутила и задорно смеялась. Пару раз я с удивлением ловил себя на том, что стоял возле приоткрыт дверей ее спальни и слушал, как она общается с Марго.

Уже тогда я понимал, что как бы ни отталкивал Амалию от себя, в глубине души мне все же хотелось, чтобы она дарила мне этот открытый, искренний, задорный смех. Чтобы и со мной она вскрывала свою раковинку и впускала меня внутрь. Эти чувства усложняли мою жизнь. Слишком выбивали меня из привычного ритма и разрушали мой принцип удержания людей на расстоянии.

Благодаря Амалии я начал задумываться о том, какой же я настоящий. Я так привык носить маску, что сросся с ней намертво. Но непринужденная и легкая по характеру Амалия вытаскивала из меня нечто чуждое мне.

И от этого я испытывал дискомфорт, потому что не знал, как справляться со всем тем, что было скрыто глубоко внутри меня."

"Я, как мог, отталкивал Амалию в попытке оставить себе свою комфортную, размеренную и распланированную жизнь. Но каждый раз ее провокации заставляли мои стены рухнуть, а устои ― пошатнуться. Она пробуждала внутри меня того, кого я постоянно держал на привязи, как дикого пса. Амалии удавалось обрубить цепь, и я срывался.