6
0Сама потом расскажешь ей, ладно? Твоя мама такая паникерша, что уже через десять минут будет здесь причитать и заламывать руки, а тебе нужен покой. Отдыхай, милая. Я зайду через час тебя проверить.
– Спасибо, ― прохрипела я, и врач только кивнула и легонько похлопала меня по руке.
Спать хотелось неимоверно. Вероятно, сказывался наркоз, от которого я еще до конца не отошла. Я свернулась клубочком на кровати и прикрыла глаза. Как же быстро все произошло. За какой-то час моя жизнь сделала фееричный оборот на триста шестьдесят градусов, крутанув меня, как тряпичную куклу, и вернув в исходную позицию.
Проснулась от легкого прикосновения к руке. Открыла глаза и снова увидела своего врача.
– Уже должно быть полегче, ― сказала она негромко. Кивнула на прикроватную тумбочку, на которой лежал рецепт. ― Я дала список назначений. Ты должна пока вернуться к контрацептивам. Твоему организму нужно время на восстановление, пока беременность тебе будет во вред, Ама.
– Поняла, ― прошептала я.
– Держись, девочка, ты должна быть сильной.
Она погладила меня по голове и вышла из палаты.
– Не хочу быть сильной, ― прошептала я хрипло. ― Вообще не хочу быть.
Произнесла это и крепко зажмурилась, мечтая снова провалиться в спасительную темноту, в которой мне ничто не снится, и мыслей нет. И реальность от меня была так далека, что я могла еще немного пожить в иллюзии того, что все не так страшно. Я пыталась убедить себя в том, что я не одна такая, что других женщин тоже постигала такая же трагедия. Но что чувства других по сравнению с твоими собственными? Ничто, правильно. Когда тебе больно, все остальное отходит на второй, а то и третий план.
Дверь палаты тихо открылась, и атмосфера в ней сразу изменилась. Мне не нужно было открывать глаз, чтобы знать, кто вошел.
– Уходи. Не хочу тебя видеть, ― прорычала я и резко повернулась спиной ко входу.
– Амалия, как ты себя чувствуешь? ― услышала я встревоженный голос Игната, а потом резко развернулась и, игнорируя головокружение, резко села на кровати.
– Тебе интересно, как я себя чувствую?! Сейчас?! ― крикнула я. ― Ненавижу тебя! Ненавижу, слышишь?! И никогда! Никогда не смей подходить ко мне или разговаривать! Я хочу развод! Ненавижу!
Я снова сорвалась на рыдание, потому что выдержать это было выше моих сил.
– Что случилось? Ты можешь нормально сказать?! ― рявкнул он на меня и попытался протянуть ко мне руки, но я их оттолкнула.
– Уходи! Пошел вон! ― крикнула ему в лицо, на котором застыло удивление.
Дверь в палату открылась, и вошла Илона Васильевна.
– Игнат Константинович, выйдите, пожалуйста.
