Второе дыхание

В конце января тысяча девятьсот тридцать третьего года рейхсканцлером Германии назначили Адольфа Гитлера, лидера Национал-социалистической немецкой рабочей партии. Я обратил внимание, что все тоталитарные секты имеют в названии слово «рабочая», или «крестьянская», или оба. Через месяц был издан чрезвычайный декрет, отменяющий свободу слова, печати, личности, собраний и союзов. Потом появилось гестапо и исчезли остальные партии, остался только немецкий вариант КПСС.

Единственным приятным событием в этом году была отмена «сухого закона» в США.

43

Весной тысяча девятьсот тридцать шестого года я предупредил Альфреда Ришара, действующего ректора Женевского университета, и Уильяма Раппара, его сменщика в следующем учебном году, что возьму перерыв на пару лет. Мол, у меня появилась одна интересная научная идея, для реализации которой придется пожить во Франции рядом с нефтеперерабатывающим заводом. Они поверили, посопели расстроено и дали объявления о вакансии профессора химии.

"Университет — это тоже большая деревня, все всё знают. Кто-то сообщил моим дочкам, что я собираюсь уволиться. Они учатся в магистратуре. Обе хотели стать преподавателями зоологии, как мама, но я объяснил им, что тогда будут преподавать в разных школах, а им очень не хотелось разлучаться. В итоге Стефани, более серьезная и рациональная, поступила на отделение географии и геодезии, как ее бабушка по отцу, которая родилась в прошлом году в СССР.

— Почему ты увольняешься? — спросила Вероник.

— Так надо, — сказал я.

Чем короче ответ, тем меньше у женщины вопросов к тебе. Вероник пошепталась с сестрой и мамой — и общими усилиями сделали вывод, что разводиться я не собираюсь, а всё остальное ерунда, но любопытно.

Этот же вопрос задал и Алексей Суконкин, генеральный директор самой крупной в Швейцарии сети автозаправочных станций.

— Собираюсь повоевать в Испании, — дал я правдивый ответ.

— Там всё спокойно, войной и не пахнет, — возразил он.

— Скоро так завоняет, что вся Европа сморщится, — сообщил я.

Лето мы, как обычно, отправились на виллу в Антибе. Там было тихо, потому что дети повзрослели и предпочли остаться в Женеве под присмотром бабушки, которая в силу возраста потеряла интерес к отдыху на море. С нами только сын Вова, который разрывается между рыбалкой на яхте с папой и пляжем с мамой. Как я понял, Вероник с удовольствием отправляет его со мной. Ей тоже в силу возраста лежание на горячем песке надоело.