Второе дыхание

— Никому не говорите, что спрашивал о них, — на всякий случай попросил я.

— Зуб даю! — зацепив ноготь большого пальца за резец и щелкнув, заверил пацаненок.

Это было последнее, что я прочитал в романе, который напишу через чёрт знает сколько лет, если брать линейное летоисчисление. Что будет дальше — понятия не имею, кроме заключительной главы. Иначе будет неинтересно. Скука — главный враг вечножителя.

4"

"Винный погреб работал, как и до революции, только вместо Ицика за стойкой был Моня, ставший похожим на отца, хотя пейсов не имел. Помогал ему подросток лет тринадцати, наверное, сын.

Несмотря на то, что рабочий день еще не закончился, за столами сидели выпивохи с такими же биндюжными рожами, как и у их предшественников лет двадцать назад. Может быть, тоже похожи на своих отцов и занимают места, доставшиеся по наследству. На меня посмотрели настороженно, как коты на пробегающую через их двор незнакомую собаку.

— Шалом, Моня! — поприветствовал я, подойдя к стойке.

— Шалом алейхем! — ответил он, продолжая протирать грязным полотенцем коричневое керамическое блюдо.

— Я приходил к твоему отцу, когда искал Бубна и Хамца, и он посылал тебя за ними, — напомнил я.

— У меня хорошая память на лица, — спокойно произнес он.

— Мой родственник оказался в тюрьме. Надо кое-что передать ему. Сведи меня с человеком, который сможет это организовать, — сообщил я цель визита и положил на прилавок трехрублевую купюру.

Моня накрыл ее ладонью и посунул по прилавку к себе, тихо молвив:

— Приходи вечером, после восьми.

Я вышел к трамвайной остановке, чтобы проехаться до железнодорожного вокзала, навестить еще одного своего знакомого, и встретил другого. Там тусовались два ашкенази лет шестнадцати.

Они старательно делали вид, что не знакомы, но, увидев меня, обменялись взглядами. Обычно щипачи (карманники) работают парой. Первый вытаскивает кошелек, незаметно передает второму и остается на месте, а тот отходит к задней двери, чтобы на первой же остановке выйти через разные. Если на первого наедут, обвинят в краже, он чист. Один из щипачей показался мне знакомым. К тому же, Еврейская больница, рядом с которой он жил, неподалеку.

Как-то в первый год после мореходки направили меня из Одессы в Измаил на судно. Оформил я в милиции пропуск в пограничную зону, приехал на автовокзал, купил билет.

До оправления автобуса было время, поэтому в магазине затарился парой бутылок пива, сел на скамейке, цежу потихоньку. Рядом приземлялся чувак моих лет не уголовной внешности, завел разговор. Пожаловавшись на безденежье, предложил вместе с ним прокатиться в трамвае. Он щипнет лапотник, передаст мне, на остановке выйдем и поделим. У меня хватило ума отказаться. Позже знакомый уголовник растолковал, что меня в блудняк заманивали на роль попки.