Второе дыхание

Между ними — пачки перевязанных советских купюр, как мелочь — одна, две, три, пять, двадцать и пятьдесят копеек, так и рубли — один, три, пять — и червонцы — один, три, пять, десять и двадцать пять.

— Сейчас пересчитаем и поделим, — сказал я.

— Может, увезем всё и там тихо спокойно? — предложил Турок.

— Не хочу переться ночью на Молдаванку и обратно, — отказал я.

Взяв у кассиров лист бумаги и карандаш, начал пересчитывать добычу. Точные курсы валют я уже забыл. Знал только, что американский доллар сейчас по официальному курсу по два рубля, а неофициальному по четыре.

Думаю, мои подельники понятия не имеют об этом, посчитал по выгодному для меня варианту. Серебряными и медными монетами не стал заниматься. Пусть забирают подельники. Получилось почти триста десять тысяч. Хорошо живут кооператоры. Поделил добычу на пять, умножил на два, после чего сложил в чемодан валюту, мешочек с золотыми червонцами, свою долю рублей в купюрах — трешках и пятерках — и червонцах. Бумажный червонец сейчас принимают почти все европейские банки, потому что обменивается на семь целых семьдесят четыре сотые грамма золота. Более того, их даже начали подделывать заграницей. Занимались этим белоэмигранты. Особой любовью пользовался один червонец. Купюры в двадцать пять червонцев могли быть переписаны. Я взял пачки из пяти и десяти червонцев. Заодно насыпал в карман брюк серебряной мелочи.

— Остальное, сто восемьдесят шесть тысяч, а с бумажной мелочью и монетами даже больше, всё ваше, — объявил я Турку.

— Гиря, или сюдой, — выглянув в коридор, тихо позвал он.

Подельник пришел с двумя холщовыми мешками. Они в четыре руки начали сгребать с полок пачки с купюрами, а потом сверху накидали мешочки с монетами.

— Оставьте им медь, чтобы утром сдачу было чем давать, — иронично произнес я.

— И точно! — согласился Турок. — Зачем нам эта мелочь с такими-то деньжищами⁈

Они отвезли меня к даче «Отрада». По пути Турок закинул, что у него есть на примете еще один несгораемый шкаф.

— Через три-четыре месяца, не раньше, иначе нас быстро вычислят, — сказал я, предполагая, что больше не встречусь с ними, но пока нужны, поэтому пусть дорожат знакомством со мной, помогают.

— Этих денег вам должно хватить на такой срок. Как объявлюсь здесь, свяжусь с вами через Моню. Только найдите такой же жирный куш, как этот.

— Подыщем! — радостно пообещал он.

Я прошел мимо домов, в которых спали люди, только в одном окне увидел тусклый свет керосиновой лампы. Спустился по склону к входу в катакомбы. Днем побывал здесь. Всё было, как в мой предыдущий визит, когда скинул «хвост». На входе была оставлена свеча. Сейчас зажег её, прошелся до помещения, в котором раньше оставлял одежду.