Второе дыхание

Отапливалась зимой местным вариантом печки-буржуйки — маленькой чугунной, в топке которой помещались три-четыре полешка длиной сантиметров тридцать. Внутри стоял запах давно пустующего помещения. Единственная узкая кровать была застелена. Я лежал на ней, читал книги в промежутках между атаками, а ночью спали Мигель или Педро, дежурившие здесь по очереди, или кто-нибудь из связистов батареи.

Из окна прекрасно было видно поле боя. Первую атаку врага, которую возглавляли немецкие легкие танки «Панцер-1», мы отбили восемью залпами. На поле боя остались три неподвижные бронированные машины, причем одна горела долго и нудно, как будто кто-то специально сливал понемногу горючее в очаг возгорания.

Может быть, оно попадало туда через маленькую трещину в топливном баке.

Батареей во время отражения второй атаки командовал Мигель, третьей — Педро. Я стоял у окна и молчал, не вмешивался, даже когда советские офицеры выбирали не лучший вариант. На чужих ошибках учатся слишком долго. Разбор делал после окончания атаки и на русском языке. Ребята были толковые, врубались быстро.

Надеюсь, им этот опыт пригодится во время войны с немцами. К сиесте перед позицией франко-бельгийского батальона стояло уже семь легких танков «Панцер-1» и по всему полю валялись между воронками от снарядов убитые и раненые в шинелях зеленовато-горчичного цвета. Само собой, значительную часть вражеских солдат положили пехотинцы, но и наш вклад был немалым. Больше в тот день враги не совались.

Вечером я сходил на позиции франко-бельгийского батальона. Окопы были вырыты наспех и не в полный профиль.

Сейчас их доводили до ума в ускоренном темпе. Если бы не артиллерия, франкисты наверняка смяли бы интернационалистов, несмотря на отвагу последних. В лучшем случае дело дошло бы до рукопашной, а в этом компоненте, как мне сказали, марокканцы сильны. Впрочем, наемников из Африки осталось мало. Теперь бо́льшую часть вражеской армии составляют мобилизованные. Они не очень стойкие, зато крестьян в Испании много."

"— Вы вовремя подоспели! Без ваших пушек было бы туго! Я уже начал было вспоминать молитвы! — признался Креветка.

— Недаром артиллерию называют богом войны, — пошутил я.

— Это точно! — согласился он и спросил: — Вечером пойдешь в наш ресторан?

— Скорее всего, — ответил я. — Подтягивайтесь и вы.

— Сегодня точно не получится. У нас тут дел невпроворот. Надо окопы оборудовать, трофеи собрать. С патронами опять перебои. Присылают всякое барахло, один из трех стреляет! — пожаловался он. — Передавай привет Татьяне!

— Обязательно, — пообещал я и сообщил: — Кто-то сказал ей, что я погиб.