Второе дыхание

Нам нужны были последние. Подсвечивая себе другим зажженным клоком газеты, я после долгих поисков обнаружил деревянный ящик с надписями на немецком языке. В нем были три большие картонные коробки с двадцатью маленькими в каждой, в которых лежали винтовочные патроны в три ряда по пять, причем средний был в обойме. Весил ящик, судя по надписи черной краской, чуть более двадцати шести килограмм. Мы положили на верхнюю крышку штыки и шомпола и, взявшись за откидные, железные ручки на боках ящика, понесли его на выход. Заведующий арсеналом еще раз промолчал, хотя мы взяли в три раза больше патронов, чем было указано в письменном приказе.

У меня появилось предположение, что дело не в испанском пофигизме, а в неумении читать.

Сразу за воротами боец предложил:

— Что мы будем сами нести⁈ Давай отвезем на повозке.

— А где мы ее возьмем? — спросил я.

— Стой здесь, — сказал солдат и метнулся наискось на другую сторону улицы, где возле овощного магазина разгружали двуколку, запряженную унылым длинноухим ослом."

"Вскоре она, нагруженная пустыми корзинами, сложенными одна в одну тремя стопками, подъехала к нам.

Возница помогал с радостью.

— Вива революция! — улыбаясь, крикнул он мне, показав кулак.

Оружие и боеприпасы сложили в кабинете директора склада, где обосновался я. Опыт общения с испанцами подсказывал, что в любом другом месте винтовки и патроны будут растасканы и испытаны на соседних улицах, и не гарантия, что без потерь среди мирного населения.

49

Основу моей центурии составляли стихийные социалисты-коммунисты-анархисты, абсолютно не разбирающиеся в политике, но хватало и приспособленцев, которые пошли в армию ради жалованья десять песет (до войны один доллар и двадцать пять центов, а сейчас, наверное, в разу меньше) в день и жратвы.

В городе перебои с продуктами, цены стремительно растут, а нас кормили бесплатно два раза в день, утром и вечером, не очень разнообразно и без кулинарных изысков, но от пуза, даже оставалось. Я заметил, что некоторые солдаты припрятывали излишки и вечером относили своим родственникам. Делал вид, что не замечаю это. Как ни странно, мне, как командиру, было легче с женщинами и приспособленцами. Первые привыкли подчиняться, а вторые относились к службе, как к отработке кормёжки. Каждый день приходили новички по два-три человека. Кто-то оставался, кто-то в тот же день возвращался в штаб, а то и вовсе уходил к анархистам, которые были в Каталонии самой многочисленной партией, наверное, превосходили все остальные вместе взятые. По моему скромному мнению, это самая «испанская» партия.

После получения винтовок группы из десяти человек по очереди под моим руководством училась разбирать-собирать, заряжать-разряжать и чистить их.