20
0Я восприняла это как счастливое стечение обстоятельств — то, что Джеймс с Александром так подружились.
Она подалась вперед и накрыла руку Эммы своей ладонью.
— Вы видите, Эмма, дорогая, услышав такое об этом убийстве, о подозрениях, что убитая — та Мартина, с которой был знаком Эдмунд, я не могла не приехать и не сказать вам правду. Кто-то из нас двоих — либо вы либо я — должен поставить в известность полицию. Не знаю, кто эта убитая женщина, но она — не Мартина.
— Я все еще не в состоянии осмыслить, — сказала Эмма, — что вы, вы, — та самая Мартина, о которой мне писал мой родной Эдмунд.
Леди Стоддарт-Уэст решительно мотнула головой.
— Нет-нет, конечно, нет, я ничего вам не писала.
— Тогда… — Эмма не договорила.
— Тогда есть кто-то, кто выдавал себя за Мартину, возможно, надеясь выманить у вас деньги? Да, должно быть. Вот только кто?
Эмма произнесла медленно:
— По-видимому, были в то время люди, которые знали о вас с Эдмундом?
Ее гостья повела плечами.
— Были, вероятно. Но я ни с кем не сходилась накоротке, не поддерживала тесных отношений.
— Я тоже не понимаю, — сказала Эмма. — Посмотрим, что скажет инспектор Краддок. — У нее потеплели глаза. — Я так рада, что наконец-то вижу вас, милая.
— И я рада. Эдмунд так часто говорил о вас! Он был ужасно к вам привязан. У меня, знаете, все счастливо сложилось в моей новой жизни, но все равно есть такое, что не забывается.
Эмма с глубоким вздохом откинулась на подушки.
— Невероятное облегчение, — сказала она. — Покуда мы боялись, что убитая может оказаться Мартиной, нас не покидало ощущение, что это как-то связано с нашей семьей. И вот теперь прямо гора свалилась с плеч! Кем бы ни оказалась эта несчастная, ясно, что к нам она не имеет никакого отношения.
Глава 23
I
Стройная секретарша принесла Гарольду Кракенторпу обычную в этот предвечерний час чашку чая.
— Благодарю, мисс Эллис. Я сегодня уйду пораньше.
— Вам, по-настоящему, вообще не следовало бы еще приходить, мистер Кракенторп, — сказала мисс Эллис.
— Со мной все порядке, — отозвался Гарольд Кракенторп, хотя и впрямь чувствовал себя неважно. Еще бы, угодить в такую передрягу. Ну ничего, это все уже позади.
Невероятно, размышлял он безрадостно, что Альфреда скосило, а старик выстоял. Сколько, в конце концов, ему стукнуло — семьдесят три? Семьдесят четыре? И столько лет без конца болеет… Казалось бы, если уж суждено кому-то стать жертвой, то в первую очередь старику. Так нет же. Зачем-то ею должен был стать Альфред.
