10
0Гризельда и этому нашла очень убедительное объяснение и с уверенностью в своей правоте изложила его нам:
— У Лоуренса у самого сексапильности — хоть отбавляй. Таким мужчинам обычно нравятся — как бы это сказать — квакерши, понимаете? Замкнутые скромницы. Таких женщин все почему-то считают холодными. Мне кажется, единственная женщина, которая могла пленить и удержать Лоуренса, — это Анна Протеро. Я уверена, что они никогда друг другу не наскучат. И все-таки он сделал одну глупость, по-моему. Понимаете, он как-то воспользовался чувствами Летиции. Не думаю, чтобы он догадывался о них — ему это и в голову не пришло, он иногда проявляет скромность, но я чувствую, что она в него влюблена.
— Она терпеть его не может, — с непререкаемым апломбом заявил Деннис. — Сама мне сказала.
Никогда не слышал такого сочувственного молчания, каким Гризельда ответила на эти слова.
Я пошел к себе в кабинет. Меня до сих пор охватывал озноб, когда я переступал его порог. Необходимо было преодолеть это ощущение. Я знал, что если я не справлюсь с собой, то уже никогда не смогу пользоваться кабинетом.
Погруженный в раздумья, я медленно подошел к письменному столу. Вот здесь сидел Протеро — румяный, энергичный, самодовольный, и вот здесь, в короткий миг, его поразили насмерть. Преступник стоял вот здесь, на том месте, где сейчас стою я.
Итак, Протеро больше нет…
Вот и перо, которое он держал в руке.
На полу темноватое пятно: ковер отослали в чистку, но кровь пропитала доски пола.
Меня пробрала дрожь.
— Нет, не могу оставаться в этой комнате, — сказал я вслух. — Не могу здесь быть.
Вдруг мне в глаза бросилось небольшое ярко-голубое пятнышко. Я наклонился. Под столом лежала какая-то вещица. Я ее поднял.
Положив эту вещицу на ладонь, я осторожно ее разглядывал. Вошла Гризельда.
— Забыла тебе сказать, Лен. Мисс Марпл приглашает нас зайти сегодня вечером, после обеда. Поразвлечь племянника. Она опасается, что ему тут скучно. Я обещала, что мы придем.
— Прекрасно, милая.
— Что это ты рассматриваешь?
— Ничего. — Я сжал пальцы в кулак, посмотрел на жену и сказал: — Если уж и ты не сумеешь развеселить мистера Рэймонда Уэста, значит, ему угодить невозможно.
Моя жена сказала: «Как тебе не стыдно, Лен» — и покраснела.
Она ушла, и я снова разжал пальцы.
У меня на ладони лежала сережка с голубой бирюзой, окруженной мелким жемчугом.
Драгоценность была необычная, довольно приметная, и я помнил совершенно точно, где видел ее в последний раз.
Глава 21
Не стану утверждать, что когда-либо испытывал особую симпатию к мистеру Рэймонду Уэсту. Я знаю, что его считают прекрасным прозаиком, а стихи принесли ему широкую известность. У него в стихах нет ни одной заглавной буквы; как я понимаю, это основной признак авангардизма[26].
