— Днем я действительно поехал к Сотби, но то, что меня там интересовало, ушло по непомерно высокой цене. Выпил чаю в кафе на Джермин-стрит — называется, если не ошибаюсь, «Расселз». На полчаса заглянул в кино, где крутят хронику, и оттуда — домой. Я живу на Кардиган-Гарденз, дом 43. Поставщики собирались на обед в семь тридцать в клубном банкетном зале, а после я вернулся домой и лег спать. Это, надеюсь, исчерпывающий ответ на ваш вопрос?
— Во всяком случае, очень четкий, мистер Кракенторп. Так в какое время вы заезжали домой переодеться?
— С точностью до минуты не скажу.
— А после обеда?
— По-моему, когда я попал домой, было полдвенадцатого.
— Кто вас впустил, слуга? Или, возможно, леди Алис?
— Моя жена, леди Алис, сейчас на юге Франции, куда уехала в начале декабря. Я открыл дверь своим ключом.
— И таким образом, некому подтвердить, что вы вернулись домой в указанное вами время?
Гарольд бросил на него холодный взгляд.
— Наверное, прислуга слышала, как я вошел. У меня служат муж с женой. Но послушайте, инспектор…
— Прошу вас, мистер Кракенторп. Я знаю, что вас эти вопросы раздражают, но я уже почти закончил.
— Да, есть. «Хамбер-хок».
— Сами водите?
— Сам. Я мало ею пользуюсь, кроме как по уик-эндам. В Лондоне передвигаться на машине стало невозможно.
— Ну, а когда ездите к отцу и сестре в Бракемптон, то пользуетесь все-таки?
— Не обязательно. Только когда еду на более или менее длительный срок. А так, когда всего с одной ночевкой, — как, скажем, было на днях, когда я приезжал на дознание, — предпочитаю ехать на поезде. Сообщение отличное, и доезжаешь гораздо быстрее, чем на машине.
— И где вы держите свою машину?
— Арендую гараж в бывших конюшнях за Кардиган-Гарденз. Будут еще вопросы?
— Думаю, пока это все, — с улыбкой сказал инспектор, вставая со стула. — Сожалею, что пришлось вас побеспокоить.
На улице сержант Уэзеролл, которому все и вся служили перманентным объектом зловещих подозрений, многозначительно уронил:
— Не понравились ему вопросики, ох не понравились. Ощетинился весь.
— Естественно, если ты никого не убивал, а другие считают, что убил, — тебе досадно, — заметил мягко инспектор.









