20
0Совершенно необычный яд! Восхитительно необычный! Я бы и сам нипочем его не распознал, но с месяц назад у меня был похожий случай. Ребятишки играли в дочки-матери, так вот, они сорвали с тисового дерева ягоды и положили их в чай.
— И тут это же? Ягоды тисового дерева?
— Ягоды или листья. Очень ядовитые. Токсин — это, разумеется, алкалоид. Что-то не помню, чтобы его применяли намеренно. Весьма интересный и необычный случай… Ведь все травят друг друга гербицидами, эти гербициды у меня уже в печенках сидят. А токсин — это просто конфетка. Я, конечно, могу и ошибаться — и ты, ради бога, на меня пока не ссылайся, — но сдается, что я прав.
— Все поют и веселятся, да? Кроме жертвы.
— Увы, несчастному не повезло, — согласился доктор Бернсдорф без особого огорчения в голосе. — Сыграл в ящик.
— Он перед смертью что-нибудь сказал?
— Один из твоих людей сидел около него с блокнотом. Он все записал, слово в слово. Тот что-то бормотал насчет чая… будто ему на работе что-то подсыпали в чай… но это, конечно, бред.
— Почему бред? — резко спросил инспектор Нил, чье воображение уже нарисовало такую картину — роскошная мисс Гросвенор подкладывает ягоды тисового дерева в заварной чайничек.
— Потому, что этот яд не мог сработать так быстро. Симптомы проявились сразу, едва он выпил чай, верно?
— Свидетели говорят, что так.
— Ядов, которые действуют мгновенно, почти нет — за исключением цианидов, разумеется, да, пожалуй, еще чистого никотина…
— А цианид и никотин тут явно ни при чем?
— Мой дорогой друг. Он бы умер еще до приезда «Скорой помощи». Нет, то и другое исключено.
— А он через сколько времени начинает действовать?
— По-всякому. Через час. Два или даже три. Покойник, видимо, был большой любитель поесть. Если он плотно позавтракал, действие яда могло замедлиться.
— Завтрак, — задумчиво произнес инспектор Нил. — А что, вполне может быть.
— Завтрак с Борджиа.[159] — Доктор Бернсдорф весело рассмеялся. — Ладно, дружище, удачной охоты.
— Спасибо, доктор.
Опять послышались какие-то щелчки, гудки, невнятные голоса вдалеке. Потом трубка наполнилась тяжелым прерывистым дыханием — так бывало всегда, когда сержант Хей собирался заговорить.
— Сэр, — раздался его встревоженный голос. — Сэр.
— Нил слушает. Умерший сказал перед смертью что-нибудь важное?
— Сказал, что все дело в чае, который он выпил в своем кабинете. Но врач говорит, что…
— Это мне известно. Еще что-нибудь?"
"— Нет, сэр. Правда, кое-что мне показалось странным.
