Скажи, Джина, сколько еще времени будет разбираться это дело?
— Дознание будет завтра. А следствие закончится недели через две. Так, по крайней мере, дал нам понять инспектор Карри.
— Две недели, — задумчиво повторил Уолли. — Ну, скажем, три. После этого мы свободны. И я уеду в Штаты.
— Не могу я так срываться с места! — воскликнула Джина. — Как можно сейчас оставить бабушку? И еще мы готовим два новых спектакля.
— Я не сказал «мы». Я сказал, что я уеду.
Джина взглянула на своего мужа. В полутьме он казался очень большим. Крупный, спокойный… Но Джине почудилось в нем что-то угрожающее… Чем же он угрожает?
— То есть, — сказала она нерешительно, — ты не хочешь, чтобы я тоже ехала?
— И этого я не сказал.
— Значит, тебе просто безразлично, поеду я или нет? Так, что ли?
Она вдруг рассердилась.
— Послушай, Джина. Нам надо поговорить начистоту. Когда мы поженились, мы мало что знали друг о друге. О нашей родне, о том, где мы выросли. Мы думали, что это неважно. Уж очень нам было хорошо вдвоем. Только это и было важно. Теперь первое действие окончено. Твоя родня не очень высокого мнения обо мне. Что ж, может быть, они и правы.
— По-моему ты просто нахал, — сказала Джина. — Что же касается меня, то мне здесь нравится.
— Вот как? А мне нет. И то, что здесь произошло, тебе нравится?
— Так говорить жестоко. Я очень любила дядю Кристиана. А ты понимаешь, что кто-то давно пытается отравить бабушку? Какой ужас!
— Вот поэтому мне здесь и не нравится. Мне не по душе то, что здесь происходит. Я уезжаю.
— Если тебя выпустят! Неужели тебе не ясно, что тебя могут арестовать по подозрению в убийстве дяди Кристиана? Мне становится страшно, когда инспектор Карри на тебя поглядывает.
— Пусть сперва найдут доказательства.
Джина простонала:
— Я боюсь за тебя, Уолли! Все время боюсь.
— Не стоит. У них же нет никаких доказательств.
Они пошли к дому и некоторое время молчали.









