12
0Это старая машинка из конторы мистера Симмингтона, которую он передал Женскому институту; и я могу сказать, что она более чем доступна любому. А местные дамы очень часто бывают в институте.
— Но разве вы не можете сказать что-то более определенное по… э-э… стилю, манере работы, кажется, это так называется?
Снова Грэйвс кивнул.
— Да, такое возможно — но адреса отпечатаны кем-то, кто пользовался для работы только одним пальцем.
— Следовательно, это кто-то, не умеющий печатать?
— Нет, я бы так не сказал. Скорее некто, кто умеет печатать, но не хочет, чтобы мы об этом знали.
— Кем бы она ни была, она достаточно хитра, — медленно произнес я.
— Да, сэр, да, — подтвердил Грэйвс. — Она знает все профессиональные штучки.
— Никогда бы не подумал, что у какой-то из этих буколических дам в здешних краях могли оказаться мозги, — сказал я.
Грэйвс кашлянул.
— Похоже, я высказался недостаточно ясно. Эти письма написаны образованной женщиной.
— Что?! Она — леди?!
Это выскочило у меня непроизвольно. Я не произносил слова «леди» уже много лет. Но сейчас оно само собой сорвалось с моих губ, откликнувшись эхом давних дней, и в глубине сознания чуть слышно прозвучал голос бабушки, высокомерно говорящей: «Уж конечно, она не леди, дорогой мой».
Нэш мгновенно понял меня. Для него слово «леди» до сих пор значило многое.
— Не обязательно леди, — сказал он. — Но, безусловно, и не сельская работница. Они здесь в общем-то малограмотны, не могут толком написать что-либо, и, уж безусловно, неспособны к связному выражению мыслей.
Я промолчал, поскольку был потрясен. Городок такой крохотный. Бессознательно я представлял автора писем кем-то вроде миссис Клит, местной колдуньи и знахарки, — человеком злобным, хитрым и полоумным.
Симмингтон выразил мою мысль в словах. Он резко сказал:"
"— Но это сокращает область поисков до полудюжины или дюжины человек во всем городишке! Я не могу в это поверить.
Потом, глядя прямо перед собой, с некоторым усилием — словно бы звуки собственных слов были ему противны, — он добавил:
— Вы слышали, что я говорил на дознании. Возможно, вы подумали, что я говорил так, защищая честь супруги. Я бы хотел повторить сейчас: я твердо убежден, что все, что говорилось в письме, полученном моей женой, — абсолютная ложь.
Грэйвс немедленно отозвался:
— Это очень похоже на правду, сэр. Ни одно из писем не показывает действительного знания каких-то интимных подробностей. Это всё слепые обвинения. Это и не попытки шантажа. И не похоже на религиозный фанатизм, как это иной раз бывает.
