Вся Агата Кристи в трех томах. Том 2. Вся Мисс Марпл

Но одна молодая женщина — она, кстати, сейчас здесь — подтверждает показания Блэйка.

— Шаткое доказательство.

— Бесспорно.

— Где расположена студия?

— В Ленвилле, сэр. Примерно в пятидесяти километрах к юго-западу от Лондона.

— Гм… почти на том же расстоянии, как отсюда до Лондона?

— Именно, сэр.

Полковник Мэлчетт потер нос. Вид у него был недовольный.

— Придется и этого исключить, а?

— Согласен с вами, сэр. Нет доказательств хоть какой-то связи с Руби Кин.

— Вновь перед нами неизвестный убийца. Икс. Настолько скрытный, что и Слэку не напасть на его след. Зять Джефферсона, возможно, и хотел бы убить, да не мог. Аделаида Джефферсон то же самое. У Бартлетта нет алиби, но отсутствует повод. Вот и все… Впрочем, извините. Не поразмыслить ли нам насчет танцора Реймонда Старра?

Харпер медленно произнес:

— Но у него алиби. До полуночи его постоянно видели в танцевальном зале с разными партнершами. Нет, его никак не притянешь к делу.

— Единственный кандидат — Джордж Бартлетт, — решительно сказал Харпер. — Необходимо отыскать ему повод для преступления!

— Вы разузнали его прошлое?"

"— Да, сэр. Единственный сын, баловень матери. Унаследовал от нее большое состояние, теперь вовсю транжирит его. Характер слабый. Злодейского в нем мало, признаться.

— Может, он психически неуравновешен? — с надеждой спросил Мэлчетт.

Харпер ответил тоже вопросом:

— А вам не приходило в голову, сэр, что таково объяснение всей этой истории?

— Убийца-маньяк?

— Вот именно, сэр.

— Конечно, это вывело бы нас из всех затруднений.

— Не вижу в этом ничего хорошего, — вздохнул Харпер.

— Но почему?

— Слишком банально.

— Гм… пожалуй. Тогда остается тот же вопрос, что и в начале следствия: куда нам двигаться?

— Некуда, сэр, — меланхолически ответил начальник полиции.

Глава 26

Конвей Джефферсон пошевелился во сне и вытянул поверх одеяла мускулистые, крепкие руки. После катастрофы они словно получили добавочную силу. Не открывая глаз, он улыбнулся. После продолжительного сна он всегда просыпался с приливом сил и в отличном настроении. Новый день? Через мгновение он уже нажимал кнопку звонка, вмонтированного в изголовье кровати. И вдруг все вспомнил.

Эдуард входил в спальню, когда с губ его хозяина сорвался сдавленный стон.

— Не больны ли вы, сэр?

Конвей сдержанно отозвался:

— Нет, Эдуард. Входите. Откройте окно!

Яркий утренний свет заполнил спальню.

Конвей Джефферсон мрачно погрузился в размышления. Перед его мысленным взором мелькнуло маловыразительное для всех личико танцовщицы. Ему оно представлялось иным: накануне вечером он назвал Руби «простосердечным, наивным ребенком». А теперь?.. Огромная усталость охватила Конвея. Он закрыл глаза и прошептал: «Маргарет!»

Это было имя его покойной жены.