10
0А кроме того, он мог выстрелить сам в себя, уронить револьвер, а потом направиться в церковь, повинуясь какому-то внутреннему зову. Не совсем понимаю, почему он пришел в церковь, а не в дом священника.
— А я знаю почему, — сообщила Пончик. — Он так и сказал: «Святое место».
Доктор недоуменно взглянул на нее.
— Святое место? — переспросил он.
— А вот и Юлиан, — Пончик обернулась на звук шагов мужа, донесшийся из прихожей. — Юлиан! Иди сюда.
В комнату вошел приходской священник Юлиан Хармон. Он казался старше своих лет оттого, что всегда напускал на себя какой-то ученый рассеянный вид.
— Боже мой! — произнес Юлиан Хармон, останавливая мягкий и удивленный взгляд на хирургических инструментах и на распростертом на диване безжизненном теле.
— Он был в церкви, умирал, — принялась объяснять Пончик, экономя, как всегда, слова. — У него огнестрельная рана. Ты знаешь его, Юлиан? Кажется, он произнес твое имя.
Священник подошел к дивану и посмотрел на умирающего."
"— Бедняга, — проговорил он и покачал головой. — Нет, я его не знаю. Почти уверен, что прежде не видел его никогда.
В это мгновение лежащий снова открыл глаза. Он перевел взгляд с доктора на Юлиана Хармона и с него на его жену. Умирающий стал вглядываться в ее лицо. Гриффитс шагнул к нему и настойчивым тоном сказал:
— Не могли бы вы объяснить нам…
Но незнакомец, не отрывая глаз от хозяйки дома, пробормотал слабым голосом:
— Прошу… прошу…
Затем по его телу прошла легкая дрожь, и он умер…
Сержант Хейес лизнул карандаш и перевернул страницу блокнота.
— Итак, это все, что вы мне можете рассказать, миссис Хармон?
— Да, все, — сказала Пончик. — Вот вещи из его карманов.
На столе рядом с локтем сержанта Хейеса лежали бумажник, видавшие виды старые часы с инициалами В.С. и обратный билет до Лондона. Ничего больше.
— Удалось выяснить, кто он? — осведомилась Пончик.
— В полицию звонили некие мистер и миссис Экклз. По-видимому, он ее брат. Убитого звали Сэндборн. В последнее время у него были проблемы и со здоровьем, и с нервами. Недавно он почувствовал себя хуже. Позавчера вышел из дома и не вернулся. И у него был револьвер.
— А здесь он сошел с поезда и застрелился, — подхватила собеседница. — Но почему?
— Ну, понимаете ли, у него была депрессия…
Пончик не дала ему договорить.
— Я не о том. Я спрашиваю: почему он оказался здесь?
Поскольку сержант Хейес явно не знал ответа на сей вопрос, он предпочел ответить уклончиво:
— Он приехал автобусом, что прибывает в пять десять.
— Приехал, но почему? — настаивала Пончик.
— Не знаю, миссис Хармон, — сдался наконец сержант Хейес. — Это нельзя объяснить. Если рассудок помрачен…
Но Пончик докончила вместо него:
— То это можно сделать где угодно.
