10
0Я посоветовал ему обратиться к психиатру — среди них есть первоклассные специалисты, — но он и слушать меня не захотел, будучи убежденным, что все это — сплошная чушь.
Мне давно казалось, что их отношения складывались не очень гладко, но он никогда не заговаривал об этом, а я не расспрашивал его. Я помню, как однажды — это было в пятницу, — вернувшись из больницы, я застал Келвина в своем кабинете. Увидев меня, он сказал: «Я убил Хелен»."
"В первый момент я даже не знал, что и думать, настолько он был холоден и спокоен. «Вы хотите сказать, что вам опять приснился дурной сон?» — спросил я его. «На этот раз, — ответил он, — все случилось не во сне, а наяву. Она мертва. Я задушил ее». И добавил так же спокойно: «Лучше будет, если вы поедете ко мне и оттуда вызовете полицию». Я вывел машину из гаража, и мы поехали. В доме было тихо и темно. Мы поднялись в спальню…
— В спальню? — переспросила Гвенда. В ее голосе звучало глубокое изумление.
Доктор Кеннеди с легким удивлением посмотрел на нее.
— Да, там все это и случилось. То есть, конечно, когда мы туда вошли, мы никого там не обнаружили. Трупа на кровати не было; никаких следов борьбы… Все оказалось просто галлюцинацией.
— А что говорил мой отец?
— Он, естественно, настаивал на своей версии. Он на самом деле верил в нее. Я дал ему успокоительное и уложил спать в соседней комнате. Затем я внимательно осмотрел дом и увидел в гостиной, в корзине для бумаг, записку, написанную рукой Хелен. И мне все стало ясно. Она написала примерно следующее: «Это мое прощальное письмо. Мне горько об этом говорить, но наш брак был с самого начала ошибкой. Я ухожу от тебя к тому, кого любила всегда. Если можешь, прости меня. Хелен».
Я понял, что когда Келвин пришел домой и прочел эту записку, он поднялся в спальню, где с ним случилось серьезное нервное потрясение, а затем поехал ко мне, пребывая в полной уверенности, что он убил Хелен.
Позже я допросил горничную, вернувшуюся домой вечером. Я привел ее в спальню Хелен и попросил просмотреть одежду и вещи моей сестры. И последние мои сомнения исчезли. Хелен забрала с собой чемодан и саквояж, предварительно уложив в них часть своей одежды. На всякий случай я все же осмотрел дом, но не нашел ничего необычного, ничего, что свидетельствовало бы о происшедшем здесь, по словам вашего отца.
На следующее утро мне с большим трудом удалось убедить Келвина в том, что он опять стал жертвой галлюцинации; в конце концов он мне поверил и согласился лечь в клинику.
Через неделю, как я вам уже говорил, пришло письмо от Хелен. Оно было послано из Биаррица, но она написала, что уезжает в Испанию. Она просила меня передать Келвину, что разводиться не хочет, но ему лучше как можно скорее забыть о ней.
Я показал ему письмо. Он ничего не сказал.
