12
0
Эльвира бросила на мать быстрый смущенный взгляд.
— Не стоит волноваться, — подбодрил ее Папаша. — Нам в полиции отлично известно, что молодые девушки не всегда рассказывают опекунам или родителям все. Мы относимся к этому с пониманием. Но нам нужно знать, потому что вдруг это нам поможет.
— Это было в Италии? — задала наводящий вопрос Бесс Седжвик.
— Да, — ответила Эльвира.
Папаша спросил:
— Вы обучались там в школе? Или в особом учебном заведении для усовершенствования, как теперь говорят?
— Да. Я училась у графини Мартинелли. Нас там было восемнадцать или двадцать девушек.
— И вы думали, что вас кто-то хотел убить. Как это случилось?
— Ну, мне прислали большую коробку шоколада и других сладостей. Там была карточка, надписанная по-итальянски таким красивым почерком. Ну знаете, как они там выражаются: «Прекраснейшей синьорине». В таком роде. И мы с подругами посмеялись немного и всё думали, кто это прислал.
— Вы получили коробку по почте?"
"— Нет, не по почте, я нашла коробку прямо в своей комнате. Кто-то, вероятно, туда ее принес.
— Понятно. Подкупили прислугу. И я полагаю, что вы этой графине — как там ее? — ничего не сказали.
Слабая улыбка тронула Эльвирины губы.
— Нет. Конечно, не рассказали. В общем, мы открыли коробку, а там были прекрасные шоколадные конфеты. Самые разные, знаете? И там были мои любимые, у которых сверху засахаренный цветок фиалки. Ну и, конечно, я первым делом съела одну или две. А потом, ночью, мне стало очень плохо. Я не подумала о шоколаде, просто решила, что съела что-нибудь не то за обедом.
— А кто-нибудь еще заболел?
— Нет. Только я. Меня тошнило и все такое, но к концу дня стало легче. Потом, дня через два, я снова съела такую же конфету — и снова мне стало плохо. Я поговорила об этом с Бриджет. Бриджет — моя лучшая подруга. Мы с ней осмотрели конфеты и обнаружили, что у этих, с фиалками, снизу дырки, которые потом опять залеплены, и мы поняли, что кто-то положил туда яд, причем только в фиалковые, чтобы именно я их съела.
— И никто больше так и не заболел?
— Нет.
— Значит, никто больше этих фиалковых не ел?
— Нет, да они и не стали бы. Видите ли, подарок был все-таки мне, а все знали, что это мои любимые конфеты, и они оставили их мне.
— Этот человек рисковал. Ведь могли отравиться все, — сказал Папаша.
— Какой абсурд! — резко воскликнула леди Седжвик. — Полная чепуха! Никогда о такой нелепости не слышала!
Старший инспектор Дэви сделал успокаивающий жест и снова обратился к Эльвире:
— Мне это кажется чрезвычайно интересным, мисс Блейк. А вы так и не сказали об этом вашей графине?
— Нет, что вы! Она подняла бы такой шум!
— А что вы сделали с конфетами?
— Мы их выбросили, — сказала Эльвира. — А такие хорошие были конфеты. — В ее голосе прозвучало огорчение.
