10
0
Вдруг меня осенило — а что, если Хоуз сделался наркоманом? Это объяснило бы многие странности в его поведении.
— Я надеюсь, вы не слишком ими увлекаетесь, — сказал я.
— Нет, что вы, нет. Доктор Хэйдок меня предостерег. Но порошки просто чудодейственные. Снимают боль как рукой.
И впрямь, он на глазах успокоился, овладел собой.
Он поднялся.
— Значит, вы возьмете на себя вечернюю проповедь! Это будет истинное благодеяние, сэр.
— Тут и говорить не о чем. Но я непременно хочу снять с вас и службу. Отправляйтесь домой и отдохните. И не возражайте. Ни слова — все решено.
Он снова стал меня благодарить. Потом сказал, избегая моего взгляда, уставившись в окно за моей спиной:
— Вы сегодня были в Старой Усадьбе, правда, сэр?
— Да.
— Простите меня — но… за вами посылали?
Я удивленно взглянул на него, и он залился краской.
— Прошу прощенья, сэр. Я просто подумал, что выяснилось что-нибудь еще и миссис Протеро послала за вами. Что-нибудь новое…
В мои намерения вовсе не входило удовлетворение любопытства Хоуза.
— Она хотела обсудить со мной предстоящие похороны и еще какие-то мелочи, — сказал я.
— А! Понимаю.
Я молчал. Он стал переминаться с ноги на ногу и наконец сказал:
— Вчера вечером ко мне заходил мистер Реддинг. Я никак не пойму, что ему было нужно.
— А он сам разве не сказал?
— Он только сказал, что забежал на огонек. Сказал, что вечером ему одиноко. Никогда прежде он этого не делал.
— Что ж, его считают интересным собеседником, — сказал я с улыбкой."
"— Зачем ему понадобилось приходить ко мне? Мне это не нравится. — В его голосе послышались истерические нотки. — Он сказал, что зайдет еще. Что все это значит? Что ему взбрело в голову, как вы думаете? — Хоуз почти кричал.
— А почему вам кажется, что у него были какие-то тайные цели? — спросил я.
— Мне это не нравится, — упрямо повторил Хоуз. — С ним мне делить нечего, я его никогда не трогал. Я никогда не верил, что он виноват, даже когда он сам себя оговорил, я заявил во всеуслышание, что это невероятно. Если уж подозревать кого-то, то скорее Арчера, а его я никогда не подозревал. Арчер — другое дело — негодяй, безбожник. Пьяница и бандит.
— Вам не кажется, что вы слишком к нему суровы? — спросил я. — Ведь, по сути дела, мы о нем почти ничего не знаем.
— Браконьер, только что из тюрьмы. Он на все способен.
— Неужели вы думаете, что он застрелил полковника Протеро? — полюбопытствовал я.
У Хоуза укоренилась привычка никогда не отвечать прямо «да» или «нет». В последние дни я несколько раз ловил его на этом.
— Разве вам не кажется, сэр, что это единственный возможный ответ?
— Насколько мне известно, — сказал я, — против него нет ни одной, даже самой малой, улики.
— А угрозы? — живо возразил Хоуз. — Вы забыли — он грозился отомстить.
