16
0
— Но я так больше не могу! Не могу… Не могу… Помоги мне, Джейсон. Сделай что-нибудь. Я живу в таком страхе. В жутком страхе… Где-то рядом ходит злодей. А я не знаю, кто он… Ведь это может быть кто угодно — ну кто угодно. Со студии… или из дома. Этот человек меня ненавидит… но за что? За что? Кто-то жаждет моей смерти… Кто это? Ну кто? Я думала… была почти уверена… что это Элла. А теперь…
— Ты думала, что это Элла? — В голосе Джейсона послышалось удивление. — Но почему?
— Потому что она меня ненавидела… Да-да, еще как! Неужели мужчины в таких вещах ничего не смыслят? Она же была безумно влюблена в тебя.
Она вскочила на ноги и быстро зашагала по комнате, ломая и выворачивая кисти рук.
Как режиссер, Джейсон с восторгом наблюдал за этими страстными, исполненными муки движениями. Надо их запомнить, подумал он. Может быть, пригодится для роли Гедды Габлер? Тут он опомнился — ведь это он наблюдает за своей женой!
Он подошел к ней и обнял ее за талию:
— Не беспокойся, Марина, все будет хорошо.
— Этот дом мне опостылел, мы должны отсюда уехать — немедленно. Я его ненавижу, этот дом, ненавижу.
— Пойми, мы не можем вот так взять и уехать.
— Почему? Почему?
— Потому что смерть — это всегда какие-то осложнения… и еще кое-что нужно иметь в виду. Разве бегство что-нибудь даст?
— Конечно. Мы убежим от человека, который меня ненавидит.
— Если кто-то ненавидит тебя так сильно, ему ничего не стоит отправиться следом за тобой.
— Ты хочешь сказать… хочешь сказать… что мне от него не убежать никогда? И я всегда буду жить в страхе?
— Дорогая моя, все будет хорошо. Я о тебе позабочусь. Ты будешь в полной безопасности.
Она прильнула к нему:
— Правда, Джинкс? Ты меня защитишь?
Она вдруг обмякла, и он помог ей опуститься в кресло.
— Я такая трусиха, — пробормотала она, — трусиха… Если бы я знала, кто это… и за что?.. Дай мне мои таблетки… желтые… коричневые не надо. Надо что-то принять, успокоиться.
— Ради бога, Марина, не принимай их слишком много.
— Хорошо… хорошо… Иногда кажется, они на меня уже не действуют.
Она подняла голову и взглянула на него. Улыбнулась нежной, тонкой улыбкой.
— Ты обо мне позаботишься, Джинкс? Поклянись, что позаботишься обо мне…
— Я буду заботиться о тебе всегда, — пообещал Джейсон Радд. — Пока не придет час горького расставания.
Глаза ее широко раскрылись.
— У тебя был такой странный вид, когда ты это произнес.
— Странный? Какой же именно?
— Даже не объяснишь.
