18
0Как бы я ни был разочарован на личном фронте, я вскоре об этом забыл. С женщинами я всегда придерживался одного принципа: ни на одной из них свет клином не сошелся.
— Что ж, с таким принципом можно спокойно шагать по жизни, мистер Фенн.
— Я тоже так считаю.
— Мир кино вам хорошо известен?
— Я вкладываю в него деньги.
— Поэтому вы должны неплохо его знать.
— Возможно.
— Вы из тех, к чьему мнению стоит прислушаться. Можете ли вы назвать хоть одного человека, которому Марина Грегг так насолила, что он решил с ней разделаться?
— Я назову вам таких с десяток, — сказал Ардуик Фенн.
— Вы были там в тот день. Видели Марину Грегг и разговаривали с ней. Как вы считаете, был ли среди окружавших вас людей в те недолгие минуты — со времени вашего прибытия и до смерти Хитер Бэдкок, — был ли среди них кто-то, способный, по вашему мнению — я сейчас говорю лишь о догадке, — способный отравить Марину Грегг?
— Мне бы не хотелось отвечать на этот вопрос, — произнес Ардуик Фенн.
— Это значит, что какие-то мысли на этот счет у вас есть?
— Это значит, что мне нечего об этом сказать. И что наш с вами разговор, главный инспектор, закончен.
Глава 15
Дермот Крэддок взглянул на последнюю фамилию и адрес, записанные в его книжке. По его просьбе туда звонили уже дважды, но никто не брал трубку. Он набрал номер еще раз. Безрезультатно. Пожав плечами, он поднялся — придется идти и выяснять самому.
Студия Марго Бенс находилась в тупичке, в стороне от Тоттенхэм-Корт-роуд. На двери висела только табличка с фамилией, больше ничего приметного, тем более никакой рекламы.
Крэддок вошел. В маленькой комнате ожидания никого не оказалось. Он постоял в нерешительности, потом громко, на театральный манер, откашлялся. Ответом ему была тишина, и он громко спросил:
— Кто-нибудь есть?"
"Из-за бархатной занавески послышался перестук шлепанцев, чья-то рука отдернула занавеску, и наружу высунулся молодой человек с буйной шевелюрой и бледно-розовым лицом.
— Извините, ради бога, дружище, — сказал он. — Совершенно вас не слышал. Мне пришла в голову шикарная идея, и я как раз пытался ее развить.
Он оттолкнул бархатный занавес в сторону, и Крэддок прошел за ним во внутреннее помещение. Оно оказалось неожиданно большим. Это, конечно, была студия. Тут стояли фотокамеры, прожектора, лампы дугового света, шторки, ширмы на колесах.
— Извините за беспорядок, — сказал молодой человек, почти такой же худощавый, как Хейли Престон.
