19
0Она может взять любой бокал, похожий на тот, что был у нее, и выпить из него. Я не раз видела, как она это делала.
— А «Калмо» она принимает?
— О да, как все мы.
— И вы тоже, мисс Зелински?
— Бывает. В таких делах люди склонны обезьянничать.
— Я бы очень хотел поговорить с мисс Грегг, — сказал Дермот. — Она… на удивление долго не может прийти в себя.
— Это просто каприз, истерика, — объяснила Элла Зелински. — Она же все время себя заводит. А тут — убийство! Оно не может не выбить ее из колеи.
— А вас, мисс Зелински, не может выбить?
— Когда вокруг тебя целыми днями все только ахают да хватаются за сердце, — сухо ответила Элла, — поневоле впадаешь в другую крайность.
— Вы гордитесь тем, что и бровью не ведете, когда рядом разыгрывается трагедия?
Она обдумала его слова.
— Возможно, это не самая милая черта. Но мне кажется, если такой иммунитет у себя не разовьешь, сама живо чокнешься.
— А у мисс Грегг было… у мисс Грегг трудно работать?
Это был в некотором роде интимный вопрос, но Дермот Крэддок решил провести легкий эксперимент. Если Элла Зелински вскинет голову и глазами спросит его, какое отношение это имеет к убийству миссис Бэдкок, придется признать, что миссис Бэдкок тут действительно ни при чем.
"— Она прекрасная актриса. Ее личное обаяние беспредельно, и оно необыкновенным образом ощущается на экране. Работать у такого человека — большая честь. Ну а в личном плане это, конечно же, чистый кошмар!
— Aгa… — пробормотал Дермот.
— Промежуточных состояний она не знает. Либо на седьмом небе от счастья, либо на дне бездны, эмоции все время через край, а на неделе у нее обязательно семь пятниц, да не дай бог упомянуть при ней третье, пятое и десятое, потому что она обязательно расстроится.
— Например?
— Ни в коем случае — про нервные срывы, про лечебницы для нервных больных. Понятно, к таким темам она особо чувствительна. Ни слова — про детей.
— А чем не угодили дети?
— Представьте, не может видеть детей, слышать о ком-то, кто счастлив с детьми. Стоит ей узнать, что у кого-то появился или вот-вот появится ребенок, она тут же становится несчастной. Ведь рожать она больше не может, а тот ребенок, что все-таки родился, оказался недоразвитым.
— Слышал. Печальная история, большое несчастье. Но ведь прошло столько лет, казалось бы, это должно как-то забыться.
— Не забылось. У нее это прямо болезнь. Дети наводят ее на горькие мысли.
— А как к этому относится мистер Радд?
— Ну, ребенок-то был не его. Отец — ее прежний муж, Изидор Райт.
— Прежний муж. Интересно, а где он сейчас?
— Снова женился и живет во Флориде, — без раздумья ответила Элла Зелински.
