10
0Мало того, разрезы и царапины были совсем свежие.
— Поразительно, — сказал я.
— И вы поражены, да? А как вы думаете, в чем дело?
Я покачал головой.
— В этом есть какой-то дикий вандализм, — сказал я. — И это меня тревожит. Как будто кто-то выместил на портрете зло в припадке бешеной ярости.
— И я так подумала.
— Чей это портрет?
— Не имею представления. Я его ни разу не видела. Весь этот хлам уже был сложен на чердаке, когда я вышла за Люциуса и приехала сюда. Я сюда никогда не ходила и даже не вспоминала про этот чердак.
— Поразительно, — повторил я.
Я наклонился, перебирая остальные картины. Там, как и следовало ожидать, было несколько посредственных пейзажей, несколько олеографий[27] и две-три репродукции в дешевых рамках.
Ничто не могло навести нас на след. В углу стоял старинный кованый сундук, из тех, что называются ковчегами, на нем инициалы «Е. П.». Я поднял крышку. Сундук был пуст. На чердаке больше ничего интересного не было.
— Да, совершенно необычное происшествие, — сказал я. — И такое бессмысленное.
— Да, — сказала Анна. — Но я немного напугана."
"Рассматривать было больше нечего. Мы спустились в ее гостиную. Она плотно затворила дверь.
— Как вы считаете, мне нужно что-то предпринять? Сообщить в полицию?
Я не знал, что ей ответить.
— Признаться, трудно сразу сказать, связано ли это…
— С убийством, — подхватила Анна. — Понимаю. Конечно, трудно. Судя по всему, никакого отношения к убийству это не имеет.
— Да, — сказал я. — Но это еще одно странное дело.
Мы оба молчали, глубоко задумавшись.
— Могу ли я спросить, какие у вас планы? — наконец сказал я.
Она подняла голову.
— Я собираюсь прожить здесь полгода, не меньше, — в ее словах прозвучал вызов. — Не потому, что мне хочется. Я в ужасе от одной мысли, что придется здесь оставаться. Но мне кажется, это единственный выход. А иначе люди начнут говорить, что я сбежала, что у меня совесть нечиста.
— Ну что вы!
— Нет, я их знаю. Особенно после того… — Она замолклa, потом продолжала: — Через полгода я выйду замуж за Лоуренса. — Она взглянула мне прямо в глаза. — Так мы решили. Дольше мы ждать не собираемся.
— Я так и думал, — сказал я.
Внезапно она разрыдалась и закрыла лицо руками.
— Если бы вы только знали, как я вам благодарна, если бы вы знали! Мы с ним уже распрощались — он готов был уехать. Мне… мне так страшно думать о смерти Люциуса. Если бы мы собирались уехать вдвоем и тут он умер бы — сейчас я была бы в отчаянии. Но вы заставили обоих нас опомниться, удержаться от греха. Вот за что я вас и благодарю.
— Возблагодарим Господа, — сказал я торжественно.
— Но это ничего не значит. — Она выпрямилась. — Пока убийцу не найдут, все будут думать, что это Лоуренс, — о да! Непременно будут! Особенно когда он на мне женится.
