22
0И что?
– А не проще ли было признаться, что он дезертировал?
Филиппа побледнела и стиснула руки:
– Вы до всего докапываетесь, да?
В голосе ее звучала горечь.
– Мы ждем от людей правды, – сухо ответил Краддок.
Она немного помолчала. Потом повторила:
– И что?
– Я вас не понимаю, миссис Хаймес.
– Что вы намерены делать? Растрезвоните на всех углах? Вам это нужно? Зачем? Во имя восстановления справедливости? Или из милосердия?
– А разве никто не знает?
– Здесь – никто. Гарри, – ее голос дрогнул, – мой сын тоже ни о чем не подозревает. И я не хочу, чтобы он знал!
– Позвольте вам заметить, миссис Хаймес, что вы поступаете неблагоразумно. Когда мальчик подрастет, по-моему, лучше сказать ему правду. Если он узнает от кого-то другого, ему будет еще тяжелее. Или вы всю жизнь собираетесь морочить ему голову, рассказывая сказки про отца, павшего смертью храбрых?
– Я не рассказываю. Неужели вы считаете меня законченной лгуньей?! Нет, мы с сыном вообще не говорим на эту тему. Его отец был… убит на войне. В конце концов, какая нам разница?!
– Но ваш муж жив?
– Может быть. Откуда мне знать?
– Когда вы его видели в последний раз, миссис Хаймес?
– Мы не виделись много лет, – поспешно ответила Филиппа.
– Точно? А может, все-таки виделись… недели две тому назад?
– На что вы намекаете?
– Я не поверил, что вы встречались в оранжерее с Руди Шерцем. Но показания Мици довольно убедительны. Поэтому напрашивается вывод, что мужчина, ради которого вы в то утро отпросились с работы, – это ваш муж.
– Я ни с кем не встречалась!
– Наверное, ему нужны были деньги и вы ему дали?
– Говорю вам, я с ним не виделась! И ни с кем в оранжерее не встречалась!
– Среди дезертиров частенько попадаются отъявленные головорезы. Они и ограбить могут, и налет совершить. И нередко у них есть пистолеты, привезенные из-за границы.
– Я понятия не имею, где сейчас мой муж. Мы не виделись много лет.
– Это ваше последнее слово, миссис Хаймес?
– Да, больше мне нечего вам сказать.
Краддок ушел от Филиппы злой и растерянный.
– Вот упрямая ослица! – сердито бурчал он себе под нос.
Он не сомневался, что Филиппа лгала, но переупрямить ее ему не удалось.
Разузнать бы побольше о бывшем капитане Хаймесе! Но сведений было – кот наплакал. Послужной список Хаймеса был плохим, но нельзя же на этом основании считать его преступником!
И уж во всяком случае, Хаймес никак не мог смазать дверь. Это сделал либо кто-то из домочадцев, либо человек посторонний, но тот, кто запросто вхож в «Литтл-Пэддокс».
Краддок в раздумье поглядел на лестницу, и вдруг ему стало интересно, что делала на чердаке Джулия. «Вообще-то чердак, – подумал он, – весьма неподходящее место для такой привереды. Зачем она туда полезла?»
Краддок быстро спустился на первый этаж.
