18
0А вообще, по-моему, мистер Рэймонд Уэст вовсе не такой уж всезнайка, он больше представляется.
— Всезнаек среди нас нет, — сказал я.
Мне не терпелось узнать, что именно хочет сказать мне мисс Марпл. Из всех дам моего прихода она, безусловно, самая проницательная. Мало того, что она видит и слышит практически всё, что творится вокруг, — она ещё умеет дать удивительно точное и убедительное истолкование фактам, которые привлекли её внимание.
Если бы я когда-либо решил вступить на стезю преступления, то больше всего опасался бы мисс Марпл.
«Спасательно-развлекательная экспедиция к племяннику» — так её назвала Гризельда — отправилась в поход в начале десятого, а я в ожидании мисс Марпл развлекался тем, что составлял нечто вроде описи фактов, связанных с преступлением. Я расположил их в более или менее хронологическом порядке. Человеком пунктуальным меня не назовёшь, но я люблю аккуратность, и мне нравится записывать всё в надлежащем порядке.
Точно в половине десятого в окно тихонько постучали, я встал и впустил в кабинет мисс Марпл.
На голову и плечи у неё была накинута тончайшая, пушистая шотландская шаль, и от этого она казалась старенькой и хрупкой. Она вошла и сразу же начала говорить, торопясь и слегка запыхавшись от волнения:
— Вы так добры, что позволили мне зайти… Душечка Гризельда — сама доброта… Рэймонд от неё без ума, всегда говорит о ней: прелестная головка Грёза…[35] Можно присесть сюда? Это не ваше кресло? О, благодарю вас… Нет, что вы, не надо скамеечки для ног.
Я повесил шотландскую шаль на спинку стула, потом подошёл и сел в кресло напротив своей гостьи. Мы сидели и глядели друг на друга; на лице мисс Марпл заиграла лукавая улыбка.
— Вот вы сейчас сидите и думаете — отчего я во всё это вмешиваюсь? Наверно, вам кажется, что это не женского ума дело. Нет-нет, прошу вас, позвольте мне объяснить всё самой.
Она на минуту умолкла, и щёки её начали медленно заливаться нежным румянцем.
— Видите ли, — наконец начала она, — когда живёшь совсем одна в таком заброшенном уголке, поневоле приходится искать себе хобби. Ну, разумеется, есть и вязание, и образцовые дети, и благотворительность, можно и пейзажи рисовать, но у меня одно хобби с давних пор: человеческая натура. Такое разнообразие, так невероятно увлекательно! И как-то само собой получается, что, когда человек живёт в глухой деревушке, где нет никаких развлечений, у него возникает масса возможностей стать настоящим знатоком, если так можно сказать. Начинаешь классифицировать людей — словно они птицы или цветы: такой-то класс, такой-то род, такой-то вид. Разумеется, порой можно и ошибиться, но со временем ошибаешься всё реже. Знаете ли, привыкаешь себя проверять на практике.
