0
0
Самое неприятное случилось в одну из пятниц, когда Витя пришел не один, а с девушкой. Они выпивали, шутили, потом занялись сексом. В комнате через дверь от меня.
Я зажимала уши, зарывалась в подушку и не могла отойти от омерзения.
Да, он живой человек, здоровый мужчина, которому нужен секс. И я безумно рада, что он не потребовал близости со мной! Но если мы окончательно чужие друг другу люди, если ему хочется строить свою жизнь с другой, если он будет счастлив — пусть отпустит меня! Ведь я большего не прошу — только отпусти!
Зачем меня держать?!
Но скоро я узнала и это…
Витя пришел раньше, застав меня за разминкой. Швырнул какую-то одежду на кровать и рявкнул:
— Собирайся. И марафет наведи.
— У… у меня нечем…
— Дрянь, — прошипел муж. — Мне похер, как ты это сделаешь, но выгляди счастливой, довольной и очень беременной сучкой. Босс приехал. Устроим ему сюрприз.
Муж неприятно улыбнулся и вышел, оставив меня одну.
Марк. Марк приехал. И я сейчас его увижу!
Руки сами собой легли на животик, поглаживая его. Двадцать шесть недель уже не скроешь никакими одеждами. Зато в двадцать шесть недель я уже знала, что ношу его сына.
Витя привел меня в офис. Я вспомнила, как полгода назад по этим коридорам-лабиринтам вел меня Марк, как я сгорала от стыда и пряталась за его спину. Сейчас меня тащил за руку муж. В самом страшном сне мне бы такое не приснилось, но сейчас я не упиралась, а старалась успевать за ним, потому что муж вел меня к Марку. И мне плевать было на стыд или людское осуждение. Важно было, чтобы Марк снова забрал меня от Вити, только теперь навсегда!
Пусть поймет, пусть поможет!
Если вначале беременности всё мое беспокойство сконцентрировалось вокруг ребенка, в страхе не уберечь плод, спровоцировать выкидыш, сохранить, не потерять, то теперь, когда я успокоилась, проснулось чувство самосохранения. Я должна бежать от Вити до родов!
Сейчас он не трогал меня, боясь навредить ребенку Марка, но его ненависть ко мне и желание уничтожить медленно тлели под необходимостью ждать.
Я не обманывалась больше насчет Вити, он убьет меня. Может еще пару раз продаст кому-нибудь из ублюдков из той сауны, а потом просто придушит, а ребенка продаст Марку за пятьдесят процентов. Это я поняла из его телефонных разговоров и вечного бормотания о курице с золотым яйцом.
Надо полагать, курицей была я, а мой малыш — золотым яйцом.
Вот только от мысли о паскудстве близкого когда-то человека, хотелось яйца снести ему. Но для этого сначала надо было спрятаться за надежным плечом.
— Марк Витальевич еще не подъехал, — с придыханием проговорила секретарь, стоило нам только войти в приемную.
Я сразу узнала этот голос. Тогда, в зале с моим мужем была она! Просто интрижка? Или Витя всерьез хочет отношений со своей служащей?
— Вот и хорошо.
