Проданная боссу (СИ)

Ведь в этой дыре как-то надо развлекаться?

Утром Таша вышла с ребенком на руках. Провожать что ли?

— Ты чего проснулась так рано?

— Боялась пропустить твой отъезд.

— Я никуда не уезжаю. Раз ты остаешься здесь, то и я тоже.

— Но… Правда? Ты бросишь все ради меня?

— Стоп-стоп! Мы не говорили о «бросить всё». Просто это всё переезжает сюда. Какая мне разница откуда вести бизнес?

Более счастливой улыбки на лице Таши я не видел. Или видел? На свадьбе, да, точно! Тогда она точно улыбалась еще шире и счастливее!

Но до свадьбы я аннулировал сделку с Виталием, хотел подбить на это Сергея, но тот успел поженить Вику и Виталия, объединив капиталы. Пришлось в судебном порядке отматывать всё самому.

Виталий орал, брызгал слюной, обещал отсудить квартиру.

— Ты успокойся. По факту ты должен владеть пятьюдесятью процентами компании, так? У Сергея как раз пятьдесят процентов. Ты женат на его единственной наследнице. Так? Успеваешь? Получается, пока ты женат на Вике — ты владеешь пятьюдесятью процентами доли.

Виталий явно был не согласен с моей математикой, зато Сергей вцепился в меня бульдожьей хваткой, почуяв запах денег.

Вместе с Ташей мы выбрали дом в частном секторе на окраине города. Поле под аэродром пришлось выкупать отдельно и, да, строить к нему дорогу. За областные средства!

Губернатор сам приполз с повинной, когда от своего фонда я обнаружил факты хищения средств через использование благотворительного фонда и безосновательное недофинансирование интерната, с последующим нецелевым использованием средств.

Юрист, просмотрев материалы, посоветовал не передавать дела в органы.

— Проще этими имеющими фактами держать их на коротком поводке. Раз уж вы решили обосноваться и жить в этом городке, то лучше дружить с губернатором и прокурором, чем объявлять им войну с такими слабыми аргументами, которые разобьют в суде на раз.

Тут я не мог не согласиться и принял губернатора с распростертыми объятиями и предложением покрыть долг новой дорогой к моему личному аэродрому. Одна расходы фонда и финансирование интерната теперь контролировал лично, о чем не забывал напоминать губернатору и прокурору каждую вылазку в санаторий.

Таша с нами туда уже не ездила, а я, попарившись в баньке и обговорив дела, каждый раз на ночь возвращался домой, к своей любимой.

Интернат занял важное место в нашей жизни, и подвинуть чужих детей в сердце Таши я не мог. Да и не хотел. Её любви хватало на всех, на меня, на Димку, на персонал и ее подопечных. Оставаться в стороне от ее детища тоже оказалось невозможным. Так у нас появилось три автобуса, в которых мы возили детей на экскурсии.

Когда-то она мечтала усыновить нескольких детей, чтобы поделиться с ними родительской любовью, а в результате мы усыновили весь интернат.