10
0Наташка слишком взбалмошная, и Андрей для нее — как пояс с утяжелением для ныряльщика, он ее гармонизирует и не дает пуститься во все тяжкие. Не говоря о том, что, похоже, седина в бороду, бес в ребро — он ее и правда любит и не обидит.
Надо донести эти простые истины бабушке и деду.
— Зря я пришел. — Андрей обнял Наташу и поцеловал в макушку — ну точно Маша и Медведь.
— Нет! — вскинулась она. — Если бы не пришел и не рассказал. Ну, про рак, я бы с ума сошла! От обиды.
— Рано или поздно они все про вас узнали бы, — попытался его утешить я. — Их реакция нормальна, ты сам понимаешь.
Андрей тряхнул головой, я продолжил:
— Попытаюсь их убедить, что все в порядке.
— Разве это возможно? — Наташка сделала брови домиком и запричитала: — Андрей, здесь тебе нельзя оставаться. Змеиный клубок! Это попросту опасно.
— Да, мне лучше уйти, — кивнул он. — Я так и думал сделать, но ничего не ездит. Паша, может, есть теплые вещи? Я п-пойду.
— Ты пойдешь к Каналье… К Алексею, который нас привез, его дом тут рядом. Думаю, он не откажет.
Андрей шумно выдохнул и аж порозовел.
— Но сперва тебе нужно согреться.
"В печи еще тлели угли, и сухие дрова быстро занялись. Оставив влюбленных ворковать, я вошел в дом. В прихожей все еще сидел Боцман — изредка на улице бахали взрывпакеты, и он боялся выходить. Лаки накануне отъезда я отвез Людмиле и пообещал заскочить к ней или ночью, или первого января в виде Деда Мороза, поздравить детей, но погода превратила мои обещания в ничто.
В соседней комнате, где печь, что-то жужжало и восторженно вскрикивал Борис. Когда я вошел, на меня устремились две радиоуправляемые машинки — одна Борина, вторая Каюка.
В зале играл магнитофон, доносился голос Ирины:
— Ну и что! А как в старину женились? Главное, чтобы девочке нравилось!
— В старину до пятидесяти не доживали, — говорил дед. — И от кашля мёрли.
Когда я вошел, все смолкли, повернули головы. Следом вбежал Боря, потер руки.
— Ну а теперь-то — лотерея⁈
Бабушка его урезонила:
— Угомонись ты наконец! Павлик, ты все носишься между молотом и наковальней, хоть подарки посмотри.
Я скосил глаза на Василия Алексеевича, который еле держался, чтобы не упасть лицом в салат, перевел взгляд на кучку маленьких пакетов и один большой красочный. Трусы, носки, пора мне уже и пенку для бриться дарить — джентльменский набор. Еще, наверное, тетради и канцелярские принадлежности.
Все смолкли. На лице Бори промелькнуло что-то типа зависти. Я подошел к пакетам и начал с маленьких. Так и есть: трусы, носки, шоколадка и открытка. Мамин почерк я узнал сразу.
— Читай! — настоял дед.
