10
0По моим прикидкам, мы сожгли солярки тысяч на пять, но в Воронов гай к участковому прибыли в начале двенадцатого, как и заложили в маршрут изначально. Арсен Тигранович нас ждал вместе с женой. Поблагодарив за помощь, отчим сгрузил ему мешок, так он отказался брать, начал совать деньги. Отчим стоял на своем, дескать, баш на баш: вы нам собираете людей, мы вас за это благодарим.
Другой бы этот мешок забрал и еще два потребовал. Все-таки милиционер и мент — разные виды людей.
После длительных уговоров участковый все-таки утащил мешок, и проговорил, выйдя из дома:
— Людей где собираем? Возле нашего магазина, да? Так поехали туда! Аннушка обзвонит соседей, соберет народ.
Он полез в кабину, уселся между нами и потер руки.
— Там у нас ларек с выпечкой. Вы пробовали когда-нибудь армянский ламаджун?
Переглянувшись, мы с отчимом качнули головами.
— А ачму? Тоже нет? О, я вам завидую! Пальчики оближешь! А пахлава какая, о-о-о! Не та, что на рынке — настоящая. Хрустящий акандж на коньяке, м-м-м! Кто с курорта мимо ехал и пробовал, всегда потом возвращался. Печем, как для себя!
Он так вкусно рассказывал, что у меня заурчал живот.
— Вот! Малчишка худой какой! Машину оставите возле магазина и — добро пожаловать!
Магазин — типовой советский — находился в середине поселка. Мы припарковались на просторной площадке возле него, перешли дорогу и спустились к ларьку, прилепившемуся к забору огромного ресторана, аляповатого и пафосного. Ни столиков, ни скамеек поблизости не наблюдалось.
В ларьке, повернувшись к нам спиной, что-то прямо там жарила высокая черноволосая женщина в поварском чепце. В лотках у витрины была выставлена выпечка: огромные лаваши, пирожки, похожие на слойки, хачапури, которые наверняка не они и имеют другое название, пахлава.
Она заулыбалась, наклонилась к окошку и обратилась к нам:
— Спасибо, дорогие, ну просто спасли! Что вы хотите?
Мы растерянно молчали.
— Они не пробовали ачму! — с некоторой гордостью сказал Арсен. — Ачма один, ламаджун один, акандж каждому и кофе. Или чай?
— Кофе! — радостно согласился отчим.
Спустя минуту у нас в руках был огромный слоеный пирог с сыром, структурой отдаленно напоминающий груб оленьи рожки — ачма и некое подобие пиццы на хрустящем лаваше вместо теста, надо полагать, ламаджун. Аканджем оказался близкий родственник нашего хвороста, но более рассыпчатый, с привкусом коньяка. Все это было еще горячим и таяло во рту, а кофе специально для нас Лейла варила в маленькой турке на горячем песке. Ощущение не портило даже то, что есть нам пришлось, стоя возле ларька.
