4
0
Машка засмеялась, и смех её дрожал, как пламя свечи в сквозняке:
— Не может быть! Как же это? Колдовство сплошное!
— Всё просто, — я взял её ладонь, провёл пальцем по линиям, будто читал судьбу. — Люди придумали невидимую нить — электричество. Она бежит по металлическим жилам, и заставляет светиться огни, двигаться станки, даже музыку играть без гармониста.
Её рука вздрогнула в моей, и она задумчиво покусала губу — привычка, которую я уже полюбил:
— А что ещё в том городе чудесном?
— О, есть и другие диковины. Например, летающая повозка — как птица с крыльями. Она поднимается в небеса, выше облаков, и пилот смотрит вниз, как на ладонь.
Гроза между тем разгулялась не на шутку. Очередной раскат грома заставил Машку вжаться в меня ещё крепче. Дождь барабанил по крыше с такой силой, что я забеспокоился — выдержит ли соломенная кровля такой натиск.
— А люди там какие? — шепнула она, пряча лицо у меня на груди."
"— Разные. Есть мудрецы, что постигли тайны природы. Есть мастера, что строят те самые чудеса. А есть простые люди, как мы с тобой, только живут они в достатке — у каждого дом тёплый, еда вкусная, одежда добротная.
— И болезни не берут их?
— Берут, но не так часто. Есть там лекари особые, что знают, как недуги лечить. Они могут даже заглянуть внутрь человека, не разрезая его, и увидеть, что болит.
Машка подняла голову, во взгляде мелькнуло что-то тревожное:
— А душа у них есть? Или они как бесы какие?
Я погладил её по щеке, чувствуя под пальцами нежную кожу:
— Душа есть, милая. Такая же, как у нас. Они любят, горюют, радуются. Только живут в мире, где человек победил многие беды — голод, холод, тьму.
— И как же они всё это придумали? — спросила она, устраиваясь поудобнее.
— Учились, Машенька. Передавали знания от отца к сыну, от учителя к ученику. Каждый добавлял что-то своё, как капельку в большую реку. И вот текла эта река знаний сотни лет, пока не стала морем.
Молния полыхнула особенно ярко, на миг осветив избу белым светом. Машка вздрогнула и крепче обняла меня.
— Егорушка, а ты думаешь и вправду такой город может быть? Не во сне, а наяву?
Я замолчал, слушая, как дождь постепенно стихает. Как объяснить ей, что я не просто видел этот мир, а жил в нём? Что все эти чудеса для меня были обыденностью, как для неё — печь топить или корову доить?
— Видел, Машка.
— Почему? — удивилась она. — Там же всё так чудесно!
— Потому что здесь есть ты, — сказал я просто. — А без тебя мне и все чудеса мира не нужны.
Она зарделась и спрятала лицо у меня на груди. А я смотрел в окно, где дождь уже почти прекратился, и думал о том, как странно закручивается жизнь.
