4
0— За Уваровку нашу! За лесопилку, что не сгорела дотла, за картошку в земле, чтоб уродилась на славу, за корову новую, что скоро отелится! За руки наши рабочие, за головы думающие!
Помолчал, перевёл дух, взглянул на Машу, что сидела рядом, опустив глаза:
— И за Машу, — подмигнул ей, — красу нашу!
Маша сидела рядом со мной, положила свою руку на мою, и я, наверное, в этот момент был самым счастливым человеком на свете.
Глава 8
Утром, позавтракав хлебом с мёдом да запивая всё это парным молочком, я собрал мужиков у крыльца. Пётр, Илья, Прохор, Митяй — все в сборе, ждут, как на сходке деревенской.
— Ну что, мужики, пошли трудиться, время поджимает, — сказал я, посмотрев на них.
Глянув на Митяя, кивнул ему:
— Удочку прихвати, да пока собираемся — червей накопай. Только быстро — одна нога тут, другая там.
Тот аж подпрыгнул и с прытью зайца побежал к сараю. У него глаза заблестели, как у кота на сметану. А я, хмыкнув, вернулся в дом, достал маленький мешочек, отсыпал соли, пару щепоток перца, что Фома привёз из города. Смешал всё это дело, завязал узелок.
Мужики же, поняв, к чему дело идёт, вспомнили про копчёную рыбу и одобрительно закивали.
— Чё, лыбитесь? Как будто чарку предлагаю, — подколол их я.
— А то не знаем, барин, что задумал! — отозвался Пётр, ухмыляясь.
— Вечером ещё не такое попробуете. Точно сроду не ели, — пообещал я.
И уже перед самым уходом шепнул Машке, что возилась с крынкой:
— Солнце, сходи к жене Ильи. К вечеру, чтоб та принесла с литр молока да кусок масла сливочного.
— Зачем, Егорушка? — спросила она, глядя на меня своими зелёными глазами.
— Вот вечером и увидишь, — подмигнул я ей, поцеловал и вышел во двор к мужикам.
Илья с Прохором уже запрягали новую кобылу. Она была чёрная, как смоль, с гривой, что аж лоснилась на утреннем солнце. Красавица, одним словом — и статная, и видно, что сильная.
— Как звать-то кобылу? — спросил я.
Мужики пожали плечами, почесали затылки.
А Машка сзади говорит:
— Ой, какая чёрная вся, как ночка!
— Ну, значит, будет Ночка, — подхватил я.
А кобыла фыркнула, будто одобрила, и мужики заулыбались.
— В общем, запрягайте, да за брёвнами дуйте, — велел я.
Они кивнули, запрыгнули в телегу и поехали, поднимая пыль на дороге.
А я крикнул Степану, что возился у сарая:
— Картошку сегодня достанешь и досадите. Ту, что покрупнее — так же домой принесёшь! — Так как я вчера и говорил.
— Сделаем, боярин! — отозвался тот и пошёл за лопатой, волоча её по земле.
Мы же втроём — я, Пётр да Митяй — двинули на Быстрянку к моей лесопилке. По дороге, подтрунивая над Митяем, который вчера выдал, мол, всё сгорело.
