Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

Я взял, хотел было уже сесть писать, но тут спохватился. Вот же чёрт — письменность-то моя явно отличаться будет от местной! Зыркнул на Фому.

— Пиши, купец, а то мы пожар всю ночь тушили, почерк корявый будет.

Тот кивнул и сел за стол, разгладил пергамент. Обмакнул перо в чернила и приготовился писать. А я начал диктовать, расхаживая туда-сюда, как генерал перед битвой:

— Сим прошу провести суд справедливый… — начал я, подбирая слова поторжественнее. — Игнат, бывший староста Уваровки, воровал безбожно. Зерно продавал в Тулу, крестьян голодом морил, за то был изгнан мною, Егором Андреевичем Воронцовым.

Помимо прочего, на меня кидался с лопатой, убить желая. Выгнал, как собаку паршивую.

Фома старательно выводил буквы, время от времени поглядывая на меня. А я продолжал, диктовать:

— Нынче с дружками своими, с большой дороги напал на обоз Фомы, купца моего, с намерениями лихими. Кавалеристы, передавшие сие письмо, подтвердят. Двое же душегубов, в поджоге добра моего замешаны. Судите по правде.

— Подпись? — спросил Фома, выводя последние слова.

— Боярин Егор Воронцов, — продиктовал я торжественно. И склонившись, поставил автограф.

Свернули письмо, Фома расплавил сургуч над свечой. Я приложил печать — кольцо с гербом, что от батюшки ещё осталось, и протянул Глебу:

— В город отдадите на суд. Смотрите, не потеряйте.

— Сделаем, барин, — кивнул тот, пряча пергамент за пазуху.

Вояки, доев, ещё раз поблагодарили за щедрость. Глеб с Савой подтянули Игната и второго мужика — те фыркали, но не сопротивлялись — деваться было некуда. Привязали их снова к сёдлам и двинули обратно по пыльной дороге.

Тут корова замычала протяжно, словно тоже попрощаться решила.

А я подумал: «Два гаврика минус, а одна корова плюс — вот и хорошо».

— Пётр! — окликнул я.

Тот, пыхтя, подошёл, вытирая руки о штаны:

— Барин, что с телеги разгрузили — куда убирать?

— Картошку в амбар, где попрохладней, — распорядился я. — Металл, гвозди, напильники — всё в сарай, там с тобой разберёмся. Соль, перец — в дом, тоже потом разберёмся.

Дальше сказал уже тише:

— Спроси у Фомы, что там для Машки взял, пусть мне в свёртке отдаст.

А тут и Машка выбежала из избы, словно почуяла, что о ней речь. Глаза сияют, щёки румяные:

— Егорушка, а что это, батюшка корову пригнал?

— Солнце, — хмыкнул я, слегка приобняв её за талию.

А Фома, заметив, лишь улыбнулся. — Вот смотри, теперь в Уваровке уже будет две коровы, а скоро и все три. Так что на всех и молока хватит, и сметаны, и творога, и масла — всё будет.

Глава 7

— Пошли, Маш, — позвал я её, слегка наклонившись и кивнув на избу. — Дело есть.

Она, украдкой поправляя платок, улыбнулась, и мы зашагали внутрь. Только переступили порог — и будто отрезались от всей суеты, что бурлила во дворе.