4
0А если наладить производство разных по толщине досок да брусков, можно будет ещё больше заработать. Да еще и кролики. А ведь кролики — «это не только ценный мех», улыбнулся я старой шутке, про которую тут еще не знали.
Когда обоз скрылся за поворотом дороги, я окликнул Петьку.
— Слушай, Петро, — начал я, когда тот подошёл, — возможно, придётся переделывать каретку, добавив ещё две пилы. Таким образом увеличим количество добываемых досок с одного бревна, а сами доски будут тоньше.
Пётр почесал затылок, осмысливая мои слова. Потом медленно кивнул:
— Можно сделать, Егор Андреич.
— Вот и делай, — я похлопал его по плечу. — Думаю, у тебя все получится. Купец заинтересовался досками разной толщины, надо ему предложить в следующий раз.
— Сладим, — уверенно кивнул Пётр. — Если что — вы подскажете.
Он ещё немного постоял, переминаясь с ноги на ногу, будто хотел что-то добавить, но потом просто кивнул и пошёл обратно.
Я же направился к дому, где наверняка уже ждала Машка с обедом. По пути встретил Захара с его служивыми — те несли свежесрубленные брёвна для избы.
— Как торговля, Егор Андреич? — окликнул меня Захар, опуская тяжёлое бревно на землю и утирая пот со лба. — Сговорились?
— Сговорились, — я довольно кивнул. — Всё продали, что припасли.
— Добро, — кивнул тот. — Значит, и нам на жалованье хватит, — добавил он с усмешкой.
Я только рассмеялся в ответ. Дела и впрямь шли в гору — лесопилка работала исправно, новые дома строились, купцы сами приезжали за товаром. Даже медвежье нападение не сумело нарушить наш размеренный быт. Если так дальше пойдёт, к зиме Уваровка будет уже не та захудалая деревенька, какой я её застал, а крепкое, зажиточное селение.
С этими мыслями я вошёл во двор, где уже хлопотала Машка, накрывая на стол.
До вечера мужики успели сделать пару ходок, вновь наполняя амбар досками. А на первой избе уже заканчивали устанавливать стропила.
А ночью зарядил дождь. Я проснулся от раскатистого грома, который, казалось, сотрясал стены избы до самого основания. Молнии вспыхивали одна за другой, на мгновение превращая ночь в день, а потом снова погружая всё во тьму, ещё более глубокую от контраста. Дождь барабанил по крыше так яростно, словно кто-то высыпал сверху мешок с горохом.
— Егорушка, страшно-то как, — прошептала Машка, прижимаясь ко мне теплым боком.
— Не бойся, солнце, — я обнял её, притягивая ближе. — Гроза — дело обычное в эту пору. Зато завтра, видно, будет выходной — после такого ливня работа немного встанет.
Она повернулась ко мне, глаза её в темноте блестели, отражая вспышки молний.
— Правда? — в голосе послышалась надежда. — Значит, целый день вместе будем?
— Целый день, — подтвердил я, целуя её в макушку.
