Воронцов. Перезагрузка. Книга 2

Тем временем мужики занялись рыбой — кто чистил, кто потрошил, кто солил. Работа кипела, шутки летали, как мухи в жаркий день. Рыбу решили не только коптить, но и часть засолить, а часть запечь на углях — благо, улова хватало на все задумки.

Я позвал Машку, которая хлопотала в доме, замешивая тесто.

— Машенька, — я обнял её за плечи, — картошку нужно будет почистить, и много, чтобы на всех хватило.

Машка только кивнула. Мигом организовала баб в помощь.

Я показал ей, как порезать картошку — тонкими ломтиками, не слишком мелко, но и не крупно.

— Вот так, солнце, — я водил ножом, демонстрируя, — чтоб все кусочки примерно одинаковые были, тогда ровно прожарятся.

Машка быстро приноровилась, и вскоре перед нами выросла горка нарезанной картошки, белой и сочной, только что вымытой в колодезной воде.

Когда всё было готово, и рыба уже была поставлена в коптильню — я занялся картошкой.

Растопил несколько кусков сала на этой импровизированной сковородке, дождался, пока жир зашкворчит и поплывет аппетитный запах. Потом засыпал порезанную картошку, которая зашипела, соприкоснувшись с горячим жиром.

— Вот, Машенька, гляди, — я показывал ей, помешивая деревянной ложкой, — надо так, чтоб не пригорала, но и зарумянивалась со всех сторон.

Машка внимательно следила за моими действиями, запоминая каждое движение.

— До какой степени должна жариться? — спросила она, когда картошка начала менять цвет с белого на золотистый.

— Вот до такой, — я подцепил ложкой кусочек, показывая ей, — чтоб корочка была, но внутри мягкая. И солью присыпать надо, но не сразу, а когда уже почти готова.

Она кивнула, принимая у меня ложку, и стала помешивать сама, осторожно переворачивая кусочки картошки, чтобы те равномерно прожаривались.

В итоге, когда рыба уже была готова — ароматная, с золотистой корочкой, пропитанная дымком, — картошка тоже была доведена до совершенства. Каждый кусочек был золотистый, с хрустящей корочкой, и имел такой запах, что слюнки текли сами по себе. Как же я хотел жареной-то картошечки!"

"Бабы расстарались — достали квашеную капусту из погреба, нарезали редиску, зелень, лук зеленый разложили по мискам.

Крестьяне, как обычно, с удивлением смотрели на новое блюдо. Митяй даже пальцем потрогал кусочек картошки, будто не веря, что это та самая, что растет в земле.

— Это что ж такое, Егор Андреич? — спросил он, принюхиваясь. — Неужто картоха так может?

— Может, Митяй, еще как может, — я подмигнул ему. — Пробуй, не пожалеешь.