1
0И те и другие одинаково не любили русских. Тем более – предателей, коими, по сути, власовцы и являлись.
Наверное, придется сидеть в доме Эльжбеты.
Я прошел на кухню, сверкавшую чистотой, нашел банку с кофе. Давно я кофе не пробовал, уже и вкус успел забыть. Вскипятил чайник, заварил, попробовал и чуть не выплюнул. Кофе-то – ячменный суррогат!
От нечего делать улегся на кровать поверх одеяла. Прикидывая возможные варианты ответов власовцев и мои действия, незаметно уснул.
Проснулся от ласковых поглаживаний по лицу. Не открывая глаз, определил по запаху – Эльжбета. Разлепил глаза, улыбнулся.
– Как есть русский медведь! Даже не слышал, как я вошла! А вдруг бы немцы?
Вообще-то она была права.
– Проголодался?
– Конечно – как медведь после спячки.
– Сейчас я что-нибудь приготовлю. Я купила мяса, придется подождать.
Собственно, я утром слегка позавтракал с Эльжбетой, потом – чашка эрзац-кофе. Что это для мужика? Слону дробина!
Когда с кухни стали доноситься непередаваемые мясные ароматы, я не выдержал.
– Эля, я исхожу слюной – так есть хочется!
– Как ты меня назвал?
– Эля – это я сокращенно.
Глаза ее на мгновение затуманились.
– Меня так мама в детстве называла.
– А сейчас как?
– Никак, ее немцы в 40-м в Освенцим забрали.
– Прости, я не знал.
Вот почему, наверное, она с нами сотрудничает и немцев ненавидит, а может – и другие причины есть. Плохо, что мне почти ничего не сообщили об агенте – легче было бы работать.
Наконец мясо в духовке дошло. Я наелся, уполовинив кусок, Эльжбета поклевала немного.
– Ты на меня не смотри, я в пивной перекусила, а мужчина должен кушать.
Уговаривать меня и так не надо было – проголодался за день.
Мы улеглись спать. То ли переспал я днем, то ли близость Эльжбеты – она спала в соседней комнате – беспокоила, но, в общем, уснуть я не мог, крутился на постели. А через час Эльжбета сама ко мне пришла, юркнула под одеяло.
– Что ты как неживой? Я ведь женщина, одиноко мне. А ты как чурбан, все о делах.
Не чурбан бесчувственный я, просто приставать счел неудобным: прежде всего – дело, а любовные интрижки ему всегда мешают. Но уж если сама пришла, то почему нет?
Женщины у меня давно не было, и я с удовольствием вдыхал аромат ее волос, запах тела. Женщины не так пахнут, и кожа у них нежная, гладкая. В общем – забылись мы лишь под утро. Я ведь во вражеском тылу, а расслабился.
Разбудила меня Эльжбета.
– Вставай, медведь, всю меня измял.
А сама улыбалась, довольная.
Только мы умылись, оделись и сели завтракать, как раздался стук в дверь. Эльжбета пошла открывать, а я метнулся в маленькую комнату, схватил автомат и замер за косяком двери.
Слышался тихий разговор, но слов разобрать было невозможно. Затем – шаги, легкие – Эльжбеты, и тяжелые, мужские.
– Федор, выходи.
