7
0
Я повернулся к Кислицину:
– Старший лейтенант, похоже, здесь активных действий не будет, но я оставляю для заслона в этом районе офицеров нашего отдела и бойцов.
Старлей Никитин нырнул в танк, и грозная машина понеслась по улице, догоняя ушедшие вперед танки.
– Лейтенанты Шабунин, Еремеев, вместе со мной будете сопровождать пленных в отдел.
Перебежками, остерегаясь отбившихся немецких пехотинцев, мы провели пленных в отдел. У здания отдела по-прежнему занимали оборону старшие офицеры с дежурной сменой караула.
– Товарищ полковник, ваше задание выполнено, – обратился я к Сучкову. – Танки наши подошли, немцев добивают. Офицеров отдела с бойцами я оставил в районе прорыва немцев для заслона. Вот, товарищ полковник, пленных мы взяли, думаю – вам будет интересно их допросить. К тому же в бронемашине вещмешок с документами был – вот он.
– Очень кстати! Молодец, капитан!
– Думаю – экипаж мало что полезного сможет сообщить. Вот офицер – он с документами из нашего тыла в бронемашине выбирался.
Мы зашли в кабинет Сучкова, завели туда же пленного. Прибежал переводчик. Эх, мне бы самому язык знать, да в училище я английский учил, а на немецком знал всего несколько слов.
Пленный охотно отвечал на вопросы. Оказалось, что он – начальник штаба батальона «Нахтигаль», расквартированного на Украине. Мы с Сучковым переглянулись – ведь этот батальон из отдела А-II Абвера занимался организацией диверсионной деятельности. Руководил им полковник Эрвин Лахаузен. Заочно мы знали о своем противнике многое. Правда, теперь, после расформирования Абвера, батальон влился в состав Главного управления имперской безопасности, которым руководил Генрих Гиммлер."
"Часть батальона, спасая документы от захвата русскими, шла в Минск, в подразделение Вали-II – его минский филиал. А наши войска прорвали немецкий фронт и ушли далеко вперед. Так немцы оказались у нас в тылу. Причем часть людей была из батальона «Нахтигаль», а еще часть – из ГФП, или «гехайме фельдполицай», тайной полевой полиции.
Когда немца увели, мы дали волю своим эмоциям – это была большая удача! А когда в вещмешке обнаружилась еще и картотека, мы чуть не вскрикнули от восторга. В ней сбыли сведения о немецких агентах – русских и украинцах, завербованных и прошедших обучение в немецких спецшколах и оставленных в нашем тылу. Пусть и не в тылу нашего 1-го Белорусского фронта, но ведь в тылу нашей армии на территории Украины.
Сучков тут же стал звонить в Москву – докладывать в управление Абакумова о добытых документах. Положив трубку, он сказал:
– Ну, капитан, верти в гимнастерке дырку под орден и готовься очередное звание получать. Давно такой удачи не было!
Следующим днем, едва поспав пару часов, мы продолжили допрос.
