5
0
И было непонятно, вошла ли волчица в дом или чего-то напугалась, поэтому тихо развернулась и ушла назад…
Ражный затаился за кучей срубленных сучьев и минут двадцать стоял неподвижно: из трубы курился дымок — топилась заряженная с раннего утра печь, в окнах, высвеченных солнцем, не было и тени какого-либо движения — создавалось впечатление, что в его «вотчине» никого нет. Заземлённый, утративший волчью прыть, он вместе с болью в мышцах ощутил, как начинает ломить от холода босые ноги и озноб охватывает разгорячённую спину. После состояния ража, как и после Правила, земное притяжение резко обострялось, и то, что в обычной жизни кажется естественным — вес собственного тела, рук и ног, наливалось тяжестью и кровью, как у космонавтов после долгого пребывания в невесомости. С той лишь разницей, что раж выделял из человека энергию крови, а Правило — солнечную, накопленную в костном мозге…
Стоять тут и ждать больше не имело смысла, поэтому он не скрываясь подошёл к дому и с затаённой надеждой отворил дверь.
Чуда не случилось…
7"
"Карпенко наконец-то разогнулся, перевёл дух и захохотал уже громко, изредка переходя на утробный сдавленный стон. И этот полузадушенный экстазом смех заставил оторвать взгляд от оголённых, намертво стиснутых челюстей. Савватеев спрыгнул в яму, поднял брошенную лопату и завернул набок голову зверя — нет, не пришита, держится на позвоночном столбе, сухожилиях и высохших остатках тканей. И только сейчас разглядел, что останки, хоть очень похожи, но всетаки не человеческие и, судя по укороченным конечностям, принадлежат какому-то хищному животному.
— Это зверь, — сказал он и поднял голову, встретившись взглядом с экспертом: — Посмотрите, где-то должны быть когти.
Старый и опытный судмедэксперт сел там, где стоял:
— Не было когтей!.. Мне кажется, это оборотень. А если так, то надо уходить на отдых. И в самом деле, наверное, шейный остеохондроз…
— Пожалуй, да, — Савватеев выбрался из ямы. — Пора… Но сейчас придётся отработать.
Карпенко стоял, обнимая дерево, и все ещё давился от навязчивого смеха, готового и впрямь перерасти в истерику.
— Повеселился? — Савватеев наотмашь ударил его по лицу. — Теперь говори, что это за зверь?
— Ты что, обалдел? — егерь запоздало дёрнулся в сторону.
— Это пока, чтобы привести в чувство. И кто же в яме?
— Медведь!.. А вы думали, оборотень?
— Насколько я знаю, медвежатина — деликатес. Что это вы мясо закапываете?
— Больной оказался!.. Баруздин в прошлом году иностранцев привозил, отстреляли, а медведь трихинеллезный. А я думаю, где он закопал?..
— Кто такой Баруздин?
— Районный охотовед…
— Почему медведь без шкуры?
— Шкуру сняли, трофей. Её же не едят — на стену вешают, не заразишься…
— А где когти?
— На шкуре… С когтями снимают.
