3
0
Савватеев помнил ситуацию с этими парнями, но сейчас она отошла на задний план и вроде бы не имела особого значения — какие уж тут взаимоотношения и нравы местного населения, когда, можно сказать, своими руками запустил операцию иностранной разведки? Однако в тот момент он вспомнил старичка-профессора, который уверял, что никаких детей у Мили, а значит, и у этих солдатиков нет, а есть простые деревянные куклы, скрытое психическое заболевание, и получается, Савватеев устроил братьям отпуск на родину…
Он попросил передать Трапезниковых в его ведомство, и братьев привели из милицейской машины в комнату гостиницы на первом этаже, где посадили под надзор Финала.
Два рослых, густо, до шелушения кожи, загорелых хлопца, развалясь, сидели на кровати, одинаково закинув ногу на ногу, и при появлении Савватеева даже не пошевелились, хотя уже догадывались, что перед ними большой начальник. Тельняшечки под свежим камуфляжем, значки на груди, а подшиты аккуратно, с леской — молодцы, одним словом, любящие форму и свою службу. И никаких психических отклонений и патологических признаков на первый взгляд, чтоб создавать странный прецедент и жениться на одной девушке; напротив, открытые, спокойные, невозмутимые, как все люди, пришедшие от сохи.
Эти могли бы зародить новое человечество с чистого листа…
— Вы почему с милицией подрались? — миролюбиво спросил Савватеев.
— Мы не виноваты, — заявил один из братьев: отличить их друг от друга, и особенно в форме, было трудно.
— Гаишники сами придрались, — добавил второй.
— Приехали на побывку в родные края, а тут…
— Война какая-то.
— Как на границе…
— За что отпуск-то дали? — поинтересовался Савватеев.
— По семейным обстоятельствам, — лаконично доложил один.
— Двоих бы сразу никогда не отпустили, — пояснил другой.
— Что-то дома случилось?
Они переглянулись, словно договариваясь.
— Сами толком не знаем, что, — чуть ли не хором ответили братья, а потом по очереди уточнили: — Командир вызвал, дал час на сборы.
— И билеты в зубы…
— Сказал, летите, дома вас сюрприз ждёт. Савватеев сел верхом на стул, спросил между прочим:
— Женаты, нет?
— Холостые, — мгновенно ответил один.
— Мы на три года контракт подписали, — добавил второй. — Какая тут женитьба?
Если бы Савватеев своими глазами не читал их анкеты, где указывалась одна жена на двоих, можно было бы поверить: отвечали они убедительно. А заполняли графу о семейном положении наверняка с их слов, поскольку гражданский брак никак в документах не отражался. То есть, когда призывали, они оба считали себя женатыми.
По прошествии года — холостыми…
— А подруга-то есть? — умышленно в единственном числе спросил Савватеев.
