7
0Я проверяю – нет, а у него есть…
– Может, вы пользоваться не умеете?
– Что там уметь? Те же помидоры, только в профиль… Хитрил этот бандеровец, бдительность притуплял. Потом взял и смылся. А мы часа полтора бегали и искали!.. Рапорт писать?
– Не надо. Лучше обследуйте мне эту мумию и скажите, в чем его душа держится, – Савватеев вышел из беседки, – и здорова ли она… Только не провороньте!
И все равно он подозвал водителя, который, будто сторож, расхаживал по территории с пистолетом-пулеметом под мышкой, и усадил его рядом с Агошковым. Только после этого взял в машине диктофон и направился было на поветь хозяйского дома, где под амбарным замком сидел Карпенко, на ходу проверяя работу микрофона: контролировать электронику здесь надо было каждую минуту.
И тут услышал завывание, точнее некую пробу голоса, как это делают оперные певцы, настраивая его на определенную ноту. То ли из-за акустики, то ли из-за собственного озабоченного состояния Савватеев сразу не понял, откуда исходят эти странные, какие-то неуместные звуки, остановился, покрутил головой и в следующий миг замер, ощутив ознобивший спину непроизвольный страх. Мощный, будто усиленный, но не человеческий голос вдруг запел молитву, слова которой были на слуху у любого, даже неверующего, не бывавшего в церкви:
– Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, помилуй!..
Превозмогая себя, Савватеев встряхнулся и все-таки спросил натянуто, не своим голосом:
– Что это?..
Эксперты под грибком тоже сначала замерли с вытянутыми лицами, потом завертели головами в поисках источника звука.
– Да что это такое? – Савватеев вернулся в беседку. – Откуда?..
– Глас Божий, – невозмутимо отозвался ходячий труп. – Что еще-то? Господь все видит!..
– Верно, – спохватился медик. – Кто-то молится…
– Но это не человек, – заметил криминалист, подтверждая ощущения Савватеева. – У меня хороший слух…
– Кто еще, если не человек?..
Убийца Каймака скорчил гримасу и проскрипел во второй раз:
– Глас Божий! Вы что думаете, безнадзорно живете? Ага, как раз!..
Пожалуй, минуту, испытывая какое-то испуганно-недоуменное, знобящее очарование, они слушали это пение, пока водитель-охранник не засмеялся, указывая стволом в сторону трансформаторной будки:
– Да это же волк! Там волк!
Медик хлопнул себя по лбу:
– С этим пассажиром!.. К нам же волк прибежал, сам. В будку залез и сидит! Мы кирпичом заложили…
Савватеев подошел к будке, и пение тотчас оборвалось. Выбитая стариками дыра в стене была кое-как заложена битым кирпичом, но не наглухо – вверху оставалось отверстие, напоминающее амбразуру. Рассмотреть что-либо внутри было невозможно.
– У кого есть фонарь? – спросил Савватеев.
