8
0После состояния ража, как и после Правила, земное притяжение резко обострялось, и то, что в обычной жизни кажется естественным – вес собственного тела, рук и ног, наливалось тяжестью и кровью, как у космонавтов после долгого пребывания в невесомости. С той лишь разницей, что раж выделял из человека энергию крови, а Правило – солнечную, накопленную в костном мозге…
Стоять тут и ждать больше не имело смысла, поэтому он не скрываясь подошел к дому и с затаенной надеждой отворил дверь.
Чуда не случилось…
7"
"Карпенко наконец-то разогнулся, перевел дух и захохотал уже громко, изредка переходя на утробный сдавленный стон. И этот полузадушенный экстазом смех заставил оторвать взгляд от оголенных, намертво стиснутых челюстей. Савватеев спрыгнул в яму, поднял брошенную лопату и завернул набок голову зверя – нет, не пришита, держится на позвоночном столбе, сухожилиях и высохших остатках тканей. И только сейчас разглядел, что останки, хоть очень похожи, но все-таки не человеческие и, судя по укороченным конечностям, принадлежат какому-то хищному животному.
– Это зверь, – сказал он и поднял голову, встретившись взглядом с экспертом. – Посмотрите, где-то должны быть когти.
Старый и опытный судмедэксперт сел там, где стоял.
– Не было когтей!.. Мне кажется, это оборотень. А если так, то надо уходить на отдых. И в самом деле, наверное, шейный остеохондроз…
– Пожалуй, да. – Савватеев выбрался из ямы. – Пора… Но сейчас придется отработать.
Карпенко стоял, обнимая дерево, и все еще давился от навязчивого смеха, готового и впрямь перерасти в истерику.
– Повеселился? – Савватеев наотмашь ударил его по лицу. – Теперь говори, что это за зверь?
– Ты что, обалдел? – Егерь запоздало дернулся в сторону.
– Это пока, чтобы привести в чувство. И кто же в яме?
– Медведь!.. А вы думали, оборотень?
– Насколько я знаю, медвежатина – деликатес. Что это вы мясо закапываете?
– Больной оказался!.. Баруздин в прошлом году иностранцев привозил, отстреляли, а медведь трихинеллезный. А я думаю, где он закопал?..
– Кто такой Баруздин?
– Районный охотовед…
– Почему медведь без шкуры?
– Шкуру сняли, трофей. Ее же не едят – на стену вешают, не заразишься…
– А где когти?
– На шкуре… С когтями снимают.
– Ладно, согласен. А что это ты ночью копал возле трансформаторной будки?
– Да крысы, зараза… Там дыра в земле, крысы лезут и рога грызут. Нетоварный вид…
– Пока отвечаешь правильно, – заметил Савватеев. – А зачем сверху медвежьей могилы камни положили? Надгробие, что ли? Обычай?
– Какой обычай? Чтоб лисы не разрыли, росомахи… Нажрутся, и пойдет круговорот… Ты оковы-то снимай! И надо бы принести извинения.
– Принесу.
