9
0Однако до слуха доносился лишь шум ветра, пощелкивание ломающихся заберегов на речке, а чуткий взор нетопыря не улавливал ни единого живого существа в округе, если не считать синиц, спящих дятлов и белок, ушедших на ночевку. Скорее всего, незримого, таинственного покровителя отпугивало его бодрствование, и далеко за полночь Ражный перенес остекленные рамы в сруб, повесил короб как приманку и сел на бревна, уложенные вместо крыльца: спать в доме еще было нельзя, ибо от влажной нетопленной печи исходил сырой холод, а промороженные бревна охватывало инеем.
Он намеревался высидеть так до утра, но усталость и дареный тулуп, это гениальное изобретение людей северных стран, которое днем можно носить на плечах, выдюживая любой мороз, а ночью превращать в матрац, одеяло и подушку; этот мягкий и невероятно располагающий ко сну тулуп на какой-то миг сломал волю, и веки опустились сами собой.
Ему показалось, дремал он не больше минуты, но когда открыл глаза, короба уже не было и на его месте чуть колыхалось на ветру нечто тряпичное. Не надевая ботинок, Ражный сбежал с крыльца: стояла зыбкая, ветреная ночь, далее небольшой разрубленной поляны высилась непроглядная стена ельника, внизу черно поблескивала речка…
А на высоком пне вместо короба висела новенькая, многослойная рубаха поединщика, еще пахнущая первозданным беленым холстом, и такие же укороченные порты.
Только вот пояса не было…
На сей раз он даже не подивился находке, а с тайной надеждой ощупал ее, пошарил руками вокруг дерева: сейчас не рубаха была нужна, и даже не пояс – спички, зажигалка или горящая головня!
На худой случай, кресало и трут, чтобы высечь огонь, и тайный покровитель, остро чувствующий, что ему надо, должен был принести что-нибудь из этого…
Не принес…
И не оставил ни единого отпечатка обуви, хотя отыскать что-либо в темноте, да еще на отсыревшем, побитом, испещренном павшей кухтой снегу, было невозможно.
Ражный взметнулся нетопырем и сразу же увидел тающее, розово-синее свечение свежего и очень знакомого следа вдоль берега – следа, который могла оставить только женщина, причем не чья-то жена, а целомудренная дева.
Например, нареченная невеста Оксана…
Пока он не узрел этого следа, чаще всего покровителем представлялся некий инок, живущий неподалеку и как-то связанный с родом Ражных, но не желающий показывать своего благого расположения, чтобы не навлекать на себя гнев бренок или настоятеля Урочища. Все пожертвованные ему вещи источали неуловимое мужское начало, если не считать заботливого, женского подбора продуктов. Сейчас же, купаясь в этом розово-синем сиянии, Ражный мог вообразить себе какую-нибудь кукушку, высматривающую себе жениха, если верить сказкам кормилицы Елизаветы.
