10
0
Под застрехой большая поленница свежих, из сухостойной сосны дров (значит, пила есть) и десятка три нерасколотых чурок, у стены две широкие осиновые доски, похоже, заготовки для охотничьих лыж: ничего не скажешь, человек тут поселился хозяйственный, вотчинный.
В следующее мгновение из низкой и широкой двери вышел квадратный человек лет под семьдесят, в движениях, взгляде, а более всего в проломленной переносице угадывался аракс.
– Здравствуй, Сергиев воин, – сдержанно проговорил Ражный.
Тот приподнял широкие, разлапистые брови и вроде бы усмехнулся:
– Одним нынче рощеньем прирастаем… Чей будешь?
Судя по белорусскому наречию, это был бульбаш Вяхирь, для которого, по мнению калика, сорока сварила борщ.
– Ерофея Ражного внук, сын Сергея.
– Не слыхал… Из вольных?
– Ражное Урочище, вотчинник.
Вяхирь оживился:
– Это добро! Ох не люблю я вольных. Дармоеды!.. Ну, заходи в мою хату!
Ражный снял короб, тулуп, протиснулся в дверь и обомлел: старая, полугнилая будка оказалась тщательно проконопачена мхом и – что более всего поразило – побелена известью, отчего в тесной избушке было светло и даже просторно. Справа у входа топился камелек, слева стоял широкий и новенький топчан и под окошком настоящий миниатюрный стол. Только вот пол оказался битым из глины и присыпанным сухой травой.
Кроме топора, лучковой пилы и стамески, у него даже настоящий чайник был и большая фаянсовая кружка!
– Я тут больше месяца, – похвастался Вяхирь. – Почти обустроился… А вольные, как медведи, берлоги роют! В земле сидят! Стыд и срам!.. Ты-то где осел?
– На истоке Вещеры, – неопределенно сказал Ражный. – И еще толком не осел. Недавно прибыл…"
"– Не позорь вотчинников, руби себе хату, – строго заявил бульбаш, наливая в кружку густой отвар чаги. – Бренка мне послушание определил, на произвол судьбы. Выживу или нет?.. Приходил недавно, посмотрел… Так теперь жду, какую еще казнь придумает!
Вяхирь самодовольно рассмеялся, с удовольствием отхлебнул чаю, затем будто бы спохватился, достал с полки железную банку из-под сгущенки и налил отвара:
– Пей!
По этой в общем-то незначительной детали стало ясно, что он не дал бы топора, а тем паче тулупа, и никогда бы не принес еды. И не потому, что жмот; в Сергиевом воинстве существовало поверье, что вместе со своим оружием (а любой инструмент в руках аракса – оружие!), одеждой и пищей отдаешь силу…
– Ну, как сам думаешь, куда тебя бренка определит? – Вяхирю хотелось затеять разговор. – В калики?
– Куда на вече определят, там и буду, – отозвался Ражный и взял огненную банку с чаем.
– Соглашайся только на ветер, – вдруг посоветовал Вяхирь. – Бренка отговаривать начнет, угрожать, а ты стой на своем.
