10
0"
"Как-то раз во время переброски с точки на точку внизу показалось ярко-синее горное озеро, и, не сговариваясь, все закричали, мол, командир, давай зависнем и искупаемся! Вертолет завис, группа – кто по лестнице, кто без – сиганула в воду, а скоро туда же спрыгнул и экипаж. На борту остался только командир, молодой капитан, не имеющий права покидать кабину, но ему, пропотевшему насквозь, стало невыносимо смотреть на купающихся. Он решил лишь туда и назад, включил автопилот, разделся, нырнул в воду и сразу же к лестнице. Но того не предусмотрел, что машина облегчилась после его прыжка, к тому же автопилот на вертолете – штука не очень устойчивая и надежная, в результате нижняя ступенька оказалась в метре над водой. Сначала он молча попрыгал, пытаясь ее поймать, однако по мере того как двигатели вырабатывали горючее, ступенька по сантиметру поднималась все выше и выше.
И тогда Ражный завыл, как одинокий старый волк, пришедший умирать в долину смерти.
Команда бросилась к лестнице, но даже самые прыгучие уже не могли достать, а вода была стихией коварной и для араксов, поэтому Ражному не могло помочь состояние Волчьей прыти, не так легко достигаемое даже на земле.
Беспилотная машина медленно и упрямо ввинчивалась в небо вместе с одеждой, оружием и амуницией, а спецназ с экипажем плыл к берегу, взирая на него со смертной тоской, и ничто на свете не могло изменить этого положения!
Сейчас у Ражного было то же ощущение, едва он мысленно увидел себя, уходящего в мир. И тогда он вывел для себя очень простую формулу, способную удерживать его здесь бесконечно долго: уйти отсюда никогда не поздно, но вернуться невозможно.
Должно быть, от воспоминаний о жаре и купании он вдруг услышал дребезжащий и притягивающий внимание звон воды на камнях. Сразу же, как в горной пустыне, захотелось пить, пересохла гортань и зашуршали обветренные губы.
Это говорило лишь о том, что он заземлился и отяжелившая его энергия стекла в песок.
Ручеек бежал где-то близко, казалось, от самой головы, но когда Ражный встал и огляделся, ничего похожего не обнаружил. Вместе с тем звук не пропал, а усилился, заманивая вдоль по пологому склону к пятнистым на снегу каменным высыпкам.
Это был не ручей – всего лишь родничок, выбегавший из-под могучего валуна, наполовину скрытого под землей, причем струя фонтанировала почти вертикально и рассыпалась на замшелые камни. Он встал на колени, напился и смочил голову: место для жилья было подходящее, однако глубокой зимой здесь все превратится в ледяную глыбу и родника будет не достать.
