13
0Ты же кудесник!
После очередной неудачной попытки, когда погасла спичка и в доме повис непроглядный мрак, она дотянулась до его руки и сказала:
– Если хочешь, давай оставим ночную лампу.
– Понимаешь, мне очень важно, чтобы исполнился… определенный обряд, – тихо проговорил он. – Это же наш праздник, особый праздник…
– Я согласна… Делай все что хочешь.
Тогда он на ощупь снял с ее шеи потертую бархатную ленту.
– Вместо фитиля…
Огонь, будто ждал этой опоры, утвердился в чаше, вытягивая масло, и стал расти вверх узким, малиновым языком.
– Какой странный и чудный запах, – вымолвила она, усаживаясь лицом к светочу. – И пламя горит… Радужное.
– Сначала ты наденешь вот эту рубаху.
– Красивая… А зачем? Лучше, если я буду голой, как Ева. Ведь Ева не носила одежд, правда?
– Прошу тебя, надень. – Он положил рубаху ей на колени и сам вернулся к сундуку кормилицы. – Сейчас я найду простынь!
Все вещи в сундуке были переложены старыми, пересохшими травами, поэтому вокруг реял знакомый с детства терпкий и сладковатый дух. Ражный точно не знал, какую простыню следует взять; их было множество разных, полотняных, шелковых, шитых и с кружевами – опять же выбрал самую красивую на его взгляд, развернул слежавшуюся ткань, отряхнул от сухих цветочных лепестков шиповника.
Не будь он своевольником, завтра поутру ее бы вывесили на обозрение…
Огонь в светоче оживал и постепенно перекидывался с фитиля на разогретое масло. Освещенная им девственница тонула в большеватой рубахе, выглядывали только ступни ног и кончики пальцев из рукавов. Ражный застелил простынью шкуры, затем перенес Милю и накрыл оставшуюся часть дивана.
– Странно, – проговорила она, всецело повинуясь его рукам. – Твои… долгие приготовления меня возбуждают. И запахи… Ты действительно колдун! Нет, чародей.
– Это все придумал не я…
– А кто же?
– Люди… За долгие времена. – Он разгладил складки и бережно уложил девушку. – Вообще-то я даже не знаю, правильно ли делаю…
– Какие же это люди? Древние?
– Да, за прошлую историю человечества… Ты скоро все узнаешь. А сейчас не думай об этом.
– Нет, для меня все очень важно! Я должна запомнить и научиться! – Миля привстала. – Понимаю, ты совершаешь магический ритуал… Как он называется?
– Пир Радости… А на всяком пиру должен быть мед. – Ражный вновь осторожно уложил ее. – Сейчас я достану его и приду. Ты лежи и слушай свое сердце.
Он спустился в подпол за бочонком старого, хмельного меда – отец завел его когда-то именно для этого случая – налил один полный, вровень с краями, серебряный кубок, после чего еще раз открыл отцовский сундук, достал рубаху аракса и свой повивальный пояс – снаряжение, в котором выходил на ристалище Свадебного Пира.
