13
0Знал и пользовался прежней наукой, предугадывая многие ложные выпады, и еще раз нанес точный прямой в грудь – по старому месту, будто дыру хотел просадить чуть выше ложечки. Однако лишь сотряс легкие и сбил дыхание.
Между тем боярин все чаще поглядывал на часы и становился говорливее. Вторую рукавицу надеть было еще сложнее, Ражный так и бился голым кулаком, чувствуя, как немеют от ударов суставы. И вдруг соперник отпрянул зигзагообразно, стряхнул рукавицы наземь и, выставив вперед граблистую руку, нагнул шею.
– Пора, отрок, и побрататься! Солнце поднялось… Нынче туристов полно.
Теперь рукавица на правой не помогала – мешала невероятно, не позволяла ухватить соперника за рубаху, а у того и расчет был на это! Сейчас выведет влево и бросит через холку, как малолетнего внучка своего!
Продавливая мощный слой дерна, Ражный утвердился ногами и, внезапным рывком притянув к себе Воропая, дотянулся до рукавицы зубами, захватил ее вместе с одежиной соперника и рванул по-волчьи, на отрыв.
И мгновенно освобожденной пятерней сгреб, захватил рубаху, оказавшись в выгодном положении: ноги боярина скользили по стерне, расчесывали ее пальцами, выдергивая с корнем. В таком положении он не мог упереться и делал стремительные, бесполезные попытки. Это не мягкая пашня, куда ноги утопают сами!"
"Стиснув телячий пояс левой, Ражный прогибал вниз и медленно, по пяди, подтаскивал к себе противника, ожидая мгновения, когда центр тяжести его переместится выше пояса. Чтобы удержать равновесие и не попасть на бросок через бедро, Воропаю придется встать на колени!
Это было странно, но он поддавался! А мог принять контрмеры и спиной, железным своим хребтом, тросами жил и ремнями мышц, на рывок, в состоянии Правила вытащить, выдернуть Ражного из земли! И даже развить успех, сработать на инерции и войти в запарку – положение, когда при братании соперник зажимается не лицо в лицо, а сбоку. Самая выигрышная позиция, чтобы оторвать его от пояса!
Секунды отсчитывали не песочные часы – биение крови соперника, но он продолжал бороздить стерню и на миг смутил неопытного аракса, знающего лишь потешные поединки. И тут Воропай заорал, застонал, не стесняясь, громогласно; не напугать хотел – от боли, хотя Ражный не мог видеть его лица. Этой же болью, словно лебедкой, он зацепил себя, выпрямил наполовину и наконец-то сделал ожидаемый рывок.
Трехслойная рубаха, сшитая из «чертовой кожи» – ткани, из которой обычно шьют рабочую форму для матросов и авиатехников, расползлась на плечах, оставив в руке драный, махристый клок.
В то же мгновение Ражный выпустил из братских объятий Воропая и отскочил в сторону.
