13
0
– Тебя Гайдамак попросил?
– Нет, он ничего не сказал. Достал лишь плащ и подвел лошадь.
– Ну да, и кобылица оказалась в охоте…
– Мой прадед так хорошо знает коней, что у него… все возможно. Он самый лучший лошадник на свете.
– Считай, поверил…
– Что делать будем? – после короткого молчания спросила она. – Прикинемся, что празднуем Пир, или ты вернешь плащ и сдашься?
– Я никогда не сдаюсь.
– Но месть – не то чувство, чтобы радоваться…
– Но это самое чистое чувство!
– Говорили, что ты дерзкий… Знаешь, и мне это нравится. Хочу, чтобы дети походили на тебя!
На отмели – там, где из озера вытекал ручей, – забили воду и заржали кони. Оксана на миг замерла, и волосы ее стали горячими.
– Все равно, – через минуту проговорила она. – Откажешься от своих чувств – приди ко мне, постучи в окно… Подумаешь, каких-то шесть лет, одиннадцать месяцев и двадцать два дня…
Ночью Ражный опять лежал на сеновале и решал – к суженой пойти и в окно постучать или за чемоданом на автобусную остановку. А тянуло туда и сюда, так что не разорваться было, и тогда он под утро пошел и принес чемодан. Нарядился в штаны и рубаху, окрутил себя не телячьим поясом – боевым, повивальным, с родовыми бляхами, и перелесками, кустами подобрался с тыла к хоромам боярским. Дом был П-образный, с внутренним двором, огороженным с одной стороны трехметровым забором, где и располагалось «хоромное» ристалище, на котором они с отцом много лет силой мерялись. Ражный перемахнул изгородь и увидел, что все теперь здесь не так: вместо вспаханного, взбороненного круга, как в родной вотчине, опилки и дресва вперемешку. Не ковер земляной – перина взбитая, чтоб не ушибиться.
Он огляделся, вышел на середину и закричал, как, бывало, в юности кричал по утрам отцу:
– Дядька Воропай! Выходи силой меряться! Выходи, дядька Воропай, сразимся!"
"Только что заря занималась и еще утренние птицы не пели, поэтому голос был звучным, как в колодце, и разносился с ветром, так что листья на дубах затрепетали. Окно распахнулось в холодной светелке, где всегда отец спал, и боярый муж показался. Он отлично видел Ражного, однако, поддерживая игру, спросил:
– Кто клич мне бросил? Больно уж мал от земли, не вижу! Кто таков будешь?
– Я Ражный, воин Полка Засадного!
Он должен был, не выходя на ристалище, сказать: «Не ведаю такого воина! Ступай, отрок, и приходи после Пира».
