13
0
– Кстати, – заметил Агошков, – эти-то не все уехали. У них тут за старой поскотиной джип застрял.
– Джипы не застревают, – буркнул он. – Всё, валите, ребята.
– На хрен! Не застревают! – немедленно встрял Карпенко. – Чуть свернул с дороги и уханькался! Посадка-то низкая, только по асфальту кататься.
– Зачем он туда свернул – вот в чем вопрос, – загадочно добавил наблюдательный Агошков. – И еще момент! Когда я только заметил джип, у него над крышей тарелка была, круглая такая, алюминиевая, что ли…
– Да не было никакой тарелки! – Карпенко на правах старшего говорил с легким пренебрежением. – Куда бы она делась? Улетела?"
"– Сергеич, я видел! Сначала тарелку заметил, потом только машину! Это же антенна…
– Может, летающая тарелка? – съязвил старший егерь. Агошков уже не обращал внимания, чуял интерес Ражного.
– Мы подошли, предложили толкнуть. А в кабине этот сидит, ну, тот, самый борзой, который на тебя чуть драться не кинулся. И на нас чуть не кинулся! Мы к нему по-человечески – он как с цепи сорвался… Хотели сделать козью морду, но там в кабине еще кто-то сидел. И может, даже не один…
– Никого там не было! – разгорячился Карпенко. – Я ж видел! Хоть и стекла черные! Ты просто ссыканул!
– Я ссыканул?!
Ражный не дослушал этой перепалки и демонстративно ушел в дом. Еще около получаса расстроенные егеря толкались по территории, после чего выгнали мотоциклы и уехали.
Зарезанный Молчуном Кудеяр, должно быть, сильно смутил «Горгону»: такой оборот и для Ражного был внезапным, для Поджарова тем более. Финансист не верил в колдовство и догадывался, что может на самом деле стоять за столь жестокой и неожиданной расправой; конечно же, он считает, что волк действовал не самостоятельно, а по команде. Они бы отдали своего надежного агента под полную волю Ражного, но для другой цели – посмотреть, записать на пленку отработку неких ударов или приемов борьбы и заодно получить видеоматериал смерти Кудеяра, которым можно связать еще прочнее. Теперь же если у Поджарова и есть какой-то компромат, то лишь на Молчуна…
Сейчас ему важно было остаться на базе одному, и им тоже. Защита своей вотчины всегда была делом самого вотчинника, и лишь в исключительных случаях, когда речь шла о спасении священной рощи или сохранении тайны существования Сергиева воинства, с ведома Пересвета подключались и независимо действовали вольные араксы. Случай был тот самый, но пока свяжешься с каликами из Сирого Урочища, пока те расшевелятся и сообщат боярому мужу, а тот, уподобясь штабному генералу, изучит обстановку и примет какое-то решение, пройдет неделя. Исполнять же святой долг вотчинника следовало сегодня и немедленно. Ражный был волен сам избирать тактику и стратегию защиты.
