11
0А я тебе скажу, когда ты лишился яростного сердца. Сначала подобрал Героя Соцтруда, нищего из электрички, пожалел, пригрел… Потом у тебя Кудеяр появился. Ты не знал, что это мой человек, не увидел, пригрел и пожалел врага. Не увидел, потому что сострадал. А когда-то схимомонах Сергиевой лавры сказал ему одну крамольную, но замечательную вещь: жалость и сострадание – доля рабов Божьих, но не воинов его.
– Талантливый он парень, – еще раз похвалил Ражный.
– Профессионал, – скромно согласился Поджаров. – Обязан нам по гроб жизни.
– Кому – нам?
– Мне и Каймаку. Когда Бакатин сдал нашу агентуру за рубежом, Каймак организовал его вывоз с гуманитарным грузом. Иначе бы пожизненно парился на американских тюремных нарах.
– Так отдашь мне раба своего?
– На Кудеяре свет клином сошелся? Да я таких тренажеров тебе привезу! Хоть десяток!
– Не сомневаюсь. Да мне нужен именно этот. Понимаешь, для отработки… определенной методики борьбы требуется раб с достоинствами. Дорогие кинжалы закаливают раба…
– Впрочем, можем и договориться, – вдруг решился финансист. – Если это принципиально – закаливай… Меня интересуют другие твои условия, более существенные.
– Второе принципиальное условие – мне не нужен твой шеф, – заявил Ражный.
Тут он угодил в точку, но мгновенного сочувствия не нашел. Значит, в их предприятии третий полноправный совладелец существовал.
– Это невозможно! – Финансист порыскал взглядом по собеседнику. – Несмотря на все его заморочки, он нужен как воздух. А потом… Каймак стоял у истоков проекта. Нет, невыполнимое условие, должен сразу сказать.
– Жаль, – буркнул Ражный. – Могло бы кое-что получиться. Как мне самому в голову не пришло создать не охотничий клуб, а борцовский?
– Если откровенно, – вдруг сказал финансист, – есть вариант… Каймак сам выйдет из игры, по своей воле.
– Любопытно, каким же образом?
– У меня есть сведения, шеф болен СПИДом, – не сразу сообщил Поджаров.
– Серьезное заболевание, – заметил Ражный: методы в этой компании были жесткие. – Впрочем, технология мне не интересна. Главное, его не должно быть. И последнее: все дальнейшие переговоры ведем только в присутствии японца."
"О нем Ражный упомянул почти наугад, из соображений, что иностранец в бывшем Советском Союзе просто так, без помощи, «потеряться» не мог.
И сразу понял, что не ошибся.
– Японца? – невинно улыбнулся финансист. – Какого японца?
– Того самого, пропавшего на бескрайних просторах нашей Отчизны. Кажется, его зовут Хоори… Это имя или фамилия? Впрочем, не важно. Вези его сюда, и сразу же решим все остальные вопросы, в том числе и финансовый.
– Послушай, Вячеслав… – замялся тот. – Ты всегда говоришь так, в ультимативной форме? Как-то нецивилизованно.
