11
0
Всю обратную дорогу Верховный шел как во сне, не чувствуя ни метели, ни холода, ни времени, отмечая пространство лишь по тому, как глаз выхватывал из снежного марева высокие ели со срубленными вершинами, исковерканную военную технику, следы страшных, недавних боев.
Потом ему вообще стало казаться, что встреча со старцем и прощание ему приснились…"
"Возвратившись в Москву, три дня Верховный не допускал к себе никого и практически исчез из поля зрения своего окружения, как в начале войны. Он вспоминал сон и чувствовал одиночество. И одновременно разочарование и недовольство собой, прокручивая в памяти скомканный, нелепый момент прощания с беловежским старцем. Задним умом он придумал, как следовало вести себя, что говорить, как стоять, отработал даже два варианта поведения: в одном представлял себя императором со всеми вытекающими, в другом – видел себя простым и благодарным человеком, преклонившим голову для благословления старца.
Надеяться теперь можно было лишь на себя и собственную волю. И политически правильно было отнести явление Сергиева воинства к области юношеских грез и сновидений. На третий день, испытывая похмельное чувство, Верховный вернулся прежним Сталиным, однако увидел в яви атавизм, деталь сна – полковника Хитрова, ожидающего в приемной. Несмотря на то что там были генералы и наркомы, вождь пригласил его первым, как всегда, позволил сесть и подал коробку с папиросами, однако тот отказался от всего и остался стоять. Это вождю не понравилось, ибо так поступали его слуги.
– Товарищ Хитров… – несмотря на это, привычно начал Верховный, расхаживая. – Вы честно и… благородно исполнили свой долг. Какую бы вы хотели получить награду? И где хотели бы продолжить службу?
– В Троице-Сергиевой обители, – внезапно признался полковник. – Это для меня будет самая высокая награда.
Ему не надо было объяснять дважды или растолковывать то состояние, в котором находился Хитров. В своих трехдневных раздумьях вождю тоже приходила эта мысль…
– Я разрешаю вам… служить в монастыре, – после долгой паузы сказал Верховный. – Поезжайте в Троице-Сергиеву лавру. И служите. Насколько мне известно, там находятся мощи преподобного Сергия… И помолитесь за меня.
– Помолюсь, товарищ Сталин…
Проводив его, Верховный на несколько минут вновь погрузился в сон наяву, затем встряхнулся и вызвал из приемной Всесоюзного старосту.
– Товарищ Калинин… Прошу вас издать Указ… о присвоении звания Героя Советского Союза… товарищу Хитрову. Посмертно.
– Посмертно? – невпопад спросил старый слуга. – Но я только сейчас видел его живым и радостным. Еще спросил, как идет жизнь, товарищ Победа…
Верховный оборвал эту речь своим взглядом.
