11
0
– Начинайте, как принято, на утренней заре, – поддержал его вотчинник. – Успеете еще намять бока друг другу…
Инок недоуменно взглянул на Голована – его советы не входили в расчеты старого поединщика, избравшего тактику мгновенного ошеломляющего натиска и жесткого диктата. Он думал, что молодой аракс сейчас хватит шапкой об землю и скажет – а давай! Тогда и вотчинник не удержит…
Но спросил совершенно о другом:
– Что это за дар такой, если на ладан дышит?
– Аракс мне волка подарил, – признался хозяин дубравы. – Но по пути сюда его подстрелили. В хлеву лежит…
– Волка? – Инок взглянул на своего противника с интересом и сразу переменился, вместо старчества выказывая жесткость. – Редкостный дар… Я сам вотчинник, много всяких приношений видывал, но чтоб живого волка – даже не слыхал… А можно посмотреть, отец Николай?
Наверняка за свою жизнь он перевидал диких зверей, и его ребячье любопытство сейчас было по другой причине – хотел по дару, как по плодам, судить о древе…
– Почему бы и не посмотреть? – обрадовался Голован. – Ради бога! Я даров не таю, у меня тут все открыто!
Молчуну действительно было худо, лежал пластом, не касаясь раны, дышал, как загнанный. При появлении Ражного чуть приподнял голову и заскулил едва слышно – никого больше не замечал.
– К тебе льнет, – заметил инок. – Еще не понял, что хозяин теперь другой…
– У волков нет хозяев. – Ражный пощупал нос зверя – на удивление холодный. – Они живут с человеком только при условии, если принимают его как вожака стаи."
"Скиф прикинулся старчески рассеянным, покряхтел в ответ на информацию и сказал определенно:
– Да… Плохи дела. Придется тебе, аракс, ночку рядом с ним посидеть, пока кризис. Видишь, как тянется к тебе… Живая душа! Как ты считаешь, отец Николай, у зверей есть душа? Или нет?
– Господь вложит, так и в дереве душа будет, – уклонился от прямого ответа Голован. – А не вложит, так и в человеке ее не будет… Ты иди отдыхать, Ражный, теперь ведь я вожак стаи…
С сумерками инок окатился ведром холодной воды, растерся осокой и, обрядившись в штопаное холщовое рубище, расположился на голом полу в доме хозяина, подложив под голову скрученный в рулон широкий пояс поединщика. А Ражный взял у Голована кусок войлока, ушел под дуб Сновидений и лег там, укрывшись сухими листьями.
На заре он проснулся сам – накрапывал мелкий осенний дождик, небо затянуло, и лишь на востоке слабо пробивался дымчатый свет.
