9
0Если что – организуем живых! – Толкнул в бок одну из своих подружек, мол, вот она, мишень, и торжественно объявил: – Внимание, господа! На огневой рубеж выходит настоящий охотник!
Финансист мгновенно оказался рядом, зашептал:
– Принимай вызов, хозяин. Иначе шеф опозорит… Давай, давай, спецназ, покажи класс! Тебе же хочется его показать, я вижу…
Более всего Ражного насторожили не его провокаторские способности, а упоминание о спецназе: Поджаров ничего из его биографии не должен был и не мог знать. Впрочем, как и приятель, втравивший его в это дело.
– Я его сделаю, а он обидится и денег не заплатит, – свалял дурака Ражный.
– Деньги плачу я, – предупредил финансовый директор. – Давай!
Каймак со своими «живыми мишенями» развешал бутылки, вернулся сияющий, в предвкушении удовольствия взял со стола пистолет и снова протянул Ражному:
– Прошу вас! Как говорили в старину, к барьеру!
До целей было метров двадцать, поэтому Ражный отошел еще на столько же, увлекая за собой болельщиков, и, когда остановился на новом рубеже, все затихли.
– Давай! – улучив мгновение и скрывая восхищение, еще раз шепнул Поджаров.
Ражный выбрал позицию, поприцеливался в бутылки, затем несколько секунд смотрел в небо и, отвернувшись от мишеней, попросил:
– Завяжите мне глаза.
Кажется, публика не расслышала этого, но Каймак все понял.
– Если охотник не разобьет ни одной бутылки, он уже победил! Завяжите ему глаза!
В толпе возник легкий шумок – искали, из чего сделать повязку, и тут смуглокожая филологиня, подаренная ему бандершей, сдернула с себя бюстгальтер, не спеша приблизилась и, жарко дыша в лицо, дразня грудью, стала так же медленно завязывать глаза.
– А если у меня затрясутся руки? – шепотом спросил он.
– Такие руки не затрясутся, – одними губами вымолвила итальяночка.
На расстрел посуды ушло девять секунд – по одной на бутылку. Десятая осталась целой, поскольку висела донышком к фронту и Ражный срубил ветку над ней.
Он поставил пистолет на предохранитель и не успел сдернуть с глаз повязку, как оказался в объятиях Каймака…
Тогда у него и возникло подозрение, что этот важный и странный человек иной сексуальной ориентации – слишком уж жарко обнимал и норовил поцеловать в губы, так что можно было бы спутать со смуглянкой. Ражный вывернулся из его рук, сдернул с глаз бюстгальтер и поднял его вверх. И лишь когда Каймак отступил, под недружелюбное молчание парней «Горгоны», кинулся обнимать и поздравлять Ражного яростный стройотряд. И десяток женских рук, губ не смогли стереть или хотя бы затушевать ощущение мерзости, оставленное этим защитником прав человека.
